Басараб

Это была горничная со столиком на колесах.

– Ваш ужин, Мисс. Добрый вечер. Через час начнутся ваши занятия. Господин приказал накормить вас и принести одежду.

"Господин"… эти названия пугают меня. "Хозяин, господарь, господин…" ощущение, что мы во временах рабства.

– Как тебя зовут?

– Алина, мисс, – широко улыбнулась пухленькая красавица.

– Зови меня Аврора, пожалуйста. Алина, почему вы зовете Влада "Господином"? Он вас заставляет?

Она засмеялась.

– Нет, конечно. Что вы! Это вежливое обращение к любому человеку.

Да… глупо получилось.

– Мне пора, Аврора. Я принесла вам одежду и обувь, несколько костюмов и туфель, забытые постояльцами. Приятного аппетита.

– Спасибо, Алина.

Она поспешила на выход, но помедлила и тихо сказала.

– Мисс Аврора, на этом этаже кроме вас и господина Влада никого нет. Этот номер впервые заселен посторонними за все время существования отеля. Этот этаж только для хозяина…

Не дождавшись ответа, она прошмыгнула в коридор, и я услышала стремительно удаляющиеся тихие шаги.

После приема пищи и оценки нового гардероба, я выбрала легкий шерстяной обтягивающий белый костюм с неглубоким вырезом и юбкой по колено, идеально подчеркивающий смуглое тело. Я собрала волосы в высокий хвост.

18:00. Пора на урок.

Глава 6. Первый урок

На этой мысли раздался стук в дверь.

– Кто там?

– Я, – за дверью раздался голос Влада, ровный, спокойный, но одно его слово, и я вздрогнула… мои щеки залило румянцем от моих пошлых мыслей под душем.

Я открыла дверь, и ноги мои слегка подкосились. Сейчас он выглядел не так официально, но все еще строго. На нем не было пиджака, лишь черная рубашка со слегка прирастегнутыми пуговицами, черные отглаженные со стрелкой брюки, немного обтягивающие и подчеркивающие его мускулистые бедра. Цвет его одежды был настолько черным, что казалось он поглощает в себя своим глубоким оттенком, как черная дыра… а его небесно-голубые глаза контрастно блестели на таком фоне.

Что он делает со мной?..

– Вы готовы, мисс Шайн?

– Да… – я ответила еле слышно, удивляясь каким робким может быть мой собственный голос, и наконец взглянула ему в глаза.

Сказать, что они ничего не выражали – не сказать ничего. Он смотрел не на меня, а сквозь меня. Во взгляде чувствовался такой холод, что я едва заметно передернула плечами.