В плену времени – 2. Повести

Лицо ее было неподвижно, а слова ронялись с губ, будто в засуху капли влаги со скалы. Она смотрела сквозь огонь в неведомые и недостижимые другим дали.

Ее родные и почитатели говорили, что предводительница рода завидует ей, но Медея знала, что это не так. Их силы почти равны. Им незачем завидовать друг другу.

Однажды проходя мимо Главной, сидевшей возле своей хижины, Медея случайно взглянула в ее глаза и мимолетно, без жалости или злорадства смогла предвидеть, когда и отчего та умрет. Главная уловила этот все открывший взгляд Медеи и мгновенно отвернулась, не желая ни с кем делить свои тайны.

Когда Медея прошла, Главная, обернувшись, гневно посмотрела ей вслед.

Раз в несколько лет местные женщины паломницами отправлялись пешком на юг в древний город Мелид в Комагене – в издавна знаменитый храм Великой Богини. Медея пришла вместе с ними на праздник Богини, и в древнем грубо-каменном святилище они поклонились изображению Матери.

В храме – присутствие всесокрушающей женской мощи. В древних, основанных самой Богиней, обрядах кровь жертв текла на алтари дымящимся потоком.

Мать Мира – извечно свирепая и кровожадно ненасытная, и ее служительницы – столь же беспощадные. В ритуальных беснованиях жрицы убивали детей, мужчин и животных в угоду Властительнице жизни и смерти.

В новолуния и полнолуния они проводили ночные служения. В обретении своей настоящей сути женщины предавались неистовым танцам, соитиям с мужчинами-жертвами, кровавым беснованиям.

В такт ударов бубнов душа Медеи очередной раз высвобождалась и мучительно раздирала обвившие ее путы повседневности – так под ударами топора обнажается от коры ствол дерева, превращаясь в фигуру богини, в заточенное готовое к бою копье.

Неистовое выворачивание-высвобождение себя, растягивающееся до сокрушающего взлета все чувств.

Горячий вихрь безумия заполнял ее, будто горели, доставая до небес неба, обжигающе красные языки пламени – они сжигали мир, не оставляя ничего, кроме обнажившегося сознания Богини.

Подступающий священный экстаз восторгом и тоской, неистовым вихрем обжигал жриц – Богиня входила в них! Всё тело – крик наслаждения и боли!

Их задыхающееся дыхание переходило в вопли, повторявшие бешеные порывы чувств, как льющаяся вода повторяет острые изгибы скал.

Исступленное напряжение пронизывало тела одержимых, точно стрела света пронзает тьму пещеры.

Сила экстаза заставляла женщин извиваться и метаться, как диких зверей, выпущенных на свободу.