В плену времени – 2. Повести

Неподалеку от него, возле бокового выхода из дворца, рядом со стражником стоял вооруженный царевич – мальчик смеялся, вовсю потешаясь над горожанами, ничуть не боясь, что люди набросятся на него, и, действительно, они не обратили на него внимание. Толпа, обретшая цель, с усиливающимися злобными криками повалила со двора на улицу.

– Они сметут дом колдуньи, – пробормотал Главк.

Он не мог забыть проклятий Медеи, но немного приободрился, приняв убийственные контрмеры. «Когда еще я умру – неизвестно, а тебя я сейчас хочу видеть мертвой», – мысленно сказал он Медее.

– Колдунью и всю ее семью изведут, – так ведь, папа?

– Изведут, сынок. Незачем ей жить, зловредной колдунье.

И Главк криво заулыбался, глядя вслед спешащей на расправу толпе горожан – ему было очень приятно думать, что сейчас они разделаются с ненавистной чужеземкой.

Медея спешила домой. Безудержная ярость против нынешней своей жизни все сильнее охватывала ее. Душа, мучительно вытягиваясь, рвалась из тесной оболочки, как взбесившиеся кони, неудержимо рвя упряжь, разбивают колесницу. Иссякло все терпение! Духовная и телесная скованность довели ее до бешенства; единственное, о чем она думала: бежать отсюда, избавиться от жизни, ставшей постоянным страданием. Сквозь все тиски настоящего прорваться к себе прошлой – той, которую она сейчас ясно помнила в свете исступленного прозрения.

Усиливающееся стремление к освобождению ощущала она в себе каждое мгновение и при каждом движении. Появилась на дворе дома перед Ясоном и детьми и заявила:

– Мы уходим из Коринфа!

Прошла в комнаты и взяла свой плащ и две туники. Подчиняясь ее указаниям, две рабыни начали складывать в корзинки немногочисленную утварь и еду; лишнее побежали отдать соседям.

– Что ты делаешь? Куда мы пойдем?

– Нужно уходить отсюда, – не оборачиваясь, сказала она.

– Куда? Куда мы еще можем уйти?

Медея стремительно обернулась к нему.

– Это все из-за тебя! Будь ты проклят! Ненавижу тебя и годы, проведенные с тобой!

И перед силой ненависти, брызнувшей из ее глаз и лица, Ясон постыдно отступил.