В плену времени – 2. Повести

Сынок-наследник выступал с воинственно-напыщенным видом, с деланно «взрослым» хмурым лицом, но вдруг, по-детски просияв, показал отцу миниатюрный топорик.

– Фаонт мне подарил! Он хотел мне дать еще и охотничий нож, но я сказал, что у меня уже есть! – С гордостью заявил маленький вояка и, вновь нахмурив бровки, начал размахивать топориком, рассекая воздух. – Я теперь этим топориком пойду курам головы рубить! А, когда вырасту, я всем своим врагам головы поотрубаю!

Настроение Главка улучшилось. Он потрепал воинственное чадо по плечу.

– Молодец, сынок! Так и надо делать, – наставительно сказал он, а затем поинтересовался: – Кто еще в зале ждет моего выхода?

С большим презрением ко всяким нищим просителям-попрошайкам Наследник ответил:

– Изгнанники из Тессалии дожидаются тебя, отец! Я видел: с ними мальчик моего возраста и другой – старше меня.

Боковая дверца вновь открылась, и в комнате появилась новая жена Главка. На юной царице Галатее – розово-лиловое, точно цветок кипрея, одеяние, золоченная повязка стягивает по лбу ее темно-каштановые кудри.

К этому времени царек Коринфа немного поуспокоился, приосанился, положил одну руку на голову сына, другую – на плечо жены, и пошел с ними в зал. Искоса поглядывал на свою молоденькую супругу, на ее ножки, движущиеся под тканью платья – ах, плутовка, которая выманивает у него всё больше подарков и нарядов! И он ее ублажает всем этим.

Главк любовался своей красавицей-женкой и в то же время с ехидным пренебрежением думал: «Твоя власть надо мной лишь до первого ребенка, милая! А потом что будет с твоим нежным и милым тельцем? Твои груди и живот обвиснут, лоно и лицо расширятся, ты превратишься в обыкновенный мешок для разведения детей, и меня потянет на других юных и нетронутых красавиц – вон их сколько их среди горожанок и рабынь! Каждую весну нарастают, будто цветы в траве!»

Главк вдруг припомнил, как четыре года назад, после охоты в горах, заночевал в хижине пастуха и очутился наедине с его дочкой – то и другое пастух оставил в полное пользование царя, а сам сбежал от греха подальше и спрятался в пещере, – и как неистово эта дикарка царапалась и вырывалась, пока он не одолел ее! А потом она, всхлипывая, лежала рядом с ним, укрощенная им, испытавшая на себе бойкий напор его мужского тела и мужского члена.