Пятнадцатое воплощение. Исторический роман

Алмазно-светлые глаза – точно хрустально чистая вода в горном источнике – с презрительным юным бесстрашием взглянули на разбойника. Растерявшийся и ошеломленный, он замер, а в этот миг охранник слева с криком вонзил меч ему в шею – захлебнувшись кровью и стоном, разбойник схватился за горло и свалился с коня на камни, уставил замирающий взгляд в голубое небо.

– Бей их! – в тот же миг раздался повелительный голос жреца Дашалима – сидя на белой лошади, он хватил витой плетью по лицу ближнего разбойника, а другой рукой стал размахивать длинным кинжалом.

Это стало переломом схватки – охранники, было дрогнувшие, накинулись с новой силой на грабителей и убили нескольких из них. Уцелевшие разбойники поскакали прочь в разные стороны.

Спасшиеся путники столпились вокруг Дашалима, еще тяжело дышавшего в приступе воинственного задора. Затем жрец, спешивший во главе каравана в Вавилон, бережно вложил обратно в ножны кинжал, который нынче не привелось пустить в ход. Успокаиваясь и озирая своих спутников, видя, что все целы, кроме одного убитого явана, он распорядился своим внушительно звучащим голосом:

– Убитого охранника пусть схоронят его товарищи.

Он подъехал к юной девушке и бережно закрыл ее лицо покрывалом, торжественно возгласил:

– Дочь моя, да отвратит Владыка Жизни от тебя все несчастья!

И волею богов группа путников благополучно добрались в Вавилон.

В Персидском Царстве после долгого царствования Артаксеркса Оха и его смерти настали беспокойные времена. Но борьба за власть среди ахеменидских царевичей, слухи о смерти царя Оарса, затем известье что всевластный евнух Багой возвел Дария, сына Арсама, на престол Царя Царей – всё это совсем не затрагивало внутреннюю жизнь храмов огромного Вавилона.

В числе семнадцати девушек Таллат находилась в храме бога Набу.

В резном деревянном кресле, в длинном сером одеянии восседала перед ними жрица, она проверяла насколько хорошо юные посвященные запомнили заученные вчера и позавчера гимны и их познания в перечислении священных имен Бога Мудрости. Девушки сидели перед ней на пестром, с длинными кистями, красно-желтом ковре. Им – от тринадцати до шестнадцати лет. В большинстве – из знатных семей Вавилонии и Междуречья.