Дитя Севера

Лицо завязано так, что видит один только глаз. Другой пока отдыхает в тепле платка. А работающий – быстро обрастает густой снежной бахромой от дыхания, так что ресницы слипаются. Надо передвинуть лицо под платком, чтобы смотрел другой глаз.

Никого на улице нет. Надо идти от фонаря к фонарю.

Идти долго, кажется, что очень далеко. Да и на самом деле неблизко.

В школе до 12 часов горит свет. Снова его включат в 3 часа. Когда светло, то видно, что муть стала белая, похожа на туман.

Но это не туман – это мороз.

Изо всех домов кверху поднимается дым, но – недолго, он быстро остывает и загибается книзу, ложится на землю. Дышим мы этим морозным дымом. Топят в морозы преимущественно каменным углём, он сгорает не полностью, и поэтому дышим мы и этими несгоревшими частицами.

Снегу на земле мало, и он черный – всё от тех же угольных частиц.

В школьных коридорах – черные тропинки – от следов наших угольных валенок.

Обувь не переодеваем, потому что холодно.

Домой прихожу уже опять в темноте.

Иду и думаю – кто же производит столько мороза?

Тепло – понятно – от солнца и от печки.

А холод – откуда? И зачем он нужен? И ведь всегда-всегда, тысячи лет! Так что вечная мерзлота не растаивает! Вся земля насквозь промёрзла!

Когда мне говорят, что это космос, безвоздушное пространство такое холодное, – мне не верится, потому что ведь на юге – тепло, да и летом – даже здесь жарко бывает.

И идти мне по этому черному морозу страшно, боюсь, что схватит, превратит в льдину и утащит к себе в космос.

С тех пор я чувствую себя на земле плохо прикреплённой.

Летом, лёжа на оттаявшей на метр земле на спине и глядя в небо, я боюсь упасть в космос и глупо хватаюсь руками за землю. Особенно в звёздные ночи, когда так и тянет полететь туда.

Но вот я пришла домой из школы. В доме – две печки, так что в каждой комнате по две горячих грани. Папа приносит две громадные охапки толстых дров и ведро угля.

Я сажусь на диван перед открытой дверцей печки и смотрю, что там творится.

Там – всё красно, розово, желто и оранжево! Толстые брёвна превращаются в жар, растрескиваются, рассыпаются, трещат и даже пищат при этом, и от них остаётся совсем немного пепла. Очень жаль бывает закрывать печную дверцу, потому что огонь – это самый милый друг. Хорошо, что топим печи два раза в день, а мамина плита на кухне – вообще не перестает гореть.