Черезпоколенщина

А ты, тем, что в драку с особистом полез, в этом деле только им пособил – дал повод упечь себя в штрафроту. С глаз долой, как говорится, чтоб лишнего где ни попадя не болтал.

– И давно ты здесь? – спросил Николай.

– Уж, почитай, два месяца.

– Да ты везунчик! – вполне искренне удивился Тишкевич.

И было чему. За две недели, что сам он успел отвоевать, потери роты убитыми и раненными составили едва не четверть личного состава. Хотя, со стороны это было незаметно и на общей численности подразделения никак не сказалось: пополнение новыми проштрафившимися происходило регулярно.

– Грех жаловаться, – скромно согласился насчёт везения Барабохин и в свою очередь поинтересовался: – А ты по какой такой причине в штрафники загремел?

Долг платежом красен. Пришлось отвечать.

– Да ни по какой, – шёпотом отозвался Николай.

– Как так? – не понял Антоха.

– Так, я на фронт добровольно пошёл прямо из лагеря, – пояснил Тишкевич.

– Рази оттуда берут? – Удивился Барабохин.

 – Раньше-то, грят, не брали.

– Теперь, как видишь, берут! Пушечное мясо лишним не бывает! – Ухмыльнулся Николай. – Для начала должен отбыть я три месяца в штрафроте. Если не убьют или кровью искуплю, продолжу службу в обычной нештрафной части. Ну а нет, значит, не судьба.

– За что сидел-то? – с детской непосредственностью полюбопытствовал Барабохин.

– За чужие прегрешения, – ответил Николай, вспомнив, как Барабохин, сказал, что сам в штрафной роте очутился из-за чужой дури.

 – Был, видишь ли, в Речи Посполитой графский род Тышкевичей. А я – Тишкевич. К аристократии никаким боком. Отец из разночинцев. Всю жизнь учительствовал. Только плевать советской власти, что у меня с Тышкевичами всего-то фамилия созвучна, да и то чутка отличается – взяли и причислили к потомственным эксплуататорам трудового крестьянства… – с горькой иронией констатировал он.

– Выходит, за фамилию пострадал? – никак не желал оставить его в покое Барабохин.

Совершенно понятно было, что он не уймётся, и проще ответить разом на все возможные вопросы.

Глядишь, тогда говорливый парень наконец и отстанет.

– Вроде того. Осудили меня в тридцать восьмом по статье 58-7… – принялся было объяснять Тишкевич.

– Эт чёй-то? – встрял Антоха.

– Вредительство, – пояснил Николай. – Я – специалист по механической обработке древесины. После института работал в Мордовии. Пьяный рабочий руку в пилораму сунул, её и отхватило.