Черезпоколенщина

– Подгребай, – опустив автомат, шёпотом разрешил Николай.

Вскоре показалась каска, из-под которой на него уставилась припудренная пылью улыбающаяся физиономия Антохи Барабохина.

– Ну, со свиданьицем что ли, Тишкевич! – едва слышно выдохнул он.

– Здорово, коли не шутишь, – отозвался Николай и грубовато поинтересовался: – Чего лыбишься?

Сам он никаких поводов для радости не видел. То незавидное положение, в котором они оказались, всплеску оптимизма ну никак не способствовало.

– А чё? Живой, и то хлеб… – не преставая улыбаться, ответствовал на это Барабохин.

Что да, то да – не поспоришь, согласился с ним Тишкевич. Цел остался – уже праздник. Всколыхнувшееся, было, в душе раздражение, вызванное неуместной улыбкой Антохи как-то само собой отступило, и он с любопытством воззрился на этого двадцатипятилетнего простоватого деревенского парня, о котором знал всего-то, что тот родом из Белоруссии, а ещё, что он – большой охотник почесать языком. Собственно, тем их знакомство и ограничивалось – за те две недели, что Николай провёл в роте, они едва парой слов перекинулись.

В штрафных частях люди редко сходятся близко. Знаешь, кто есть кто по имени, и довольно. Удивляться нечему. По закону в штрафники отправляют на три месяца – это край, вот и не успевают сблизиться. Глядь, у кого-то срок вышел, кто-то кровью искупил и раньше освободился, но чаще безносая махнёт своей косой, и поминай как звали… Словом, чтоб свести дружбу, времени недостаёт.

– Ты, никак, ранен? – пристраиваясь рядом, сочувственно поинтересовался Барабохин.

– Царапина. – Отмахнулся Николай.

– А меня даж не задело, – шепотком похвастался Антоха и спросил: – Чё делать-то теперь?

Кабы я сам знал, усмехнулся в усы Тишкевич. Похоже, обстоятельства стеклись так, что кроме как на себя самого рассчитывать больше не на кого – дельного совета ждать от вновь прибывшего определённо не приходилось.

– Думать будем, – еле слышно сказал Николай, волей-неволей беря командование на себя – а куда деваться в такой ситуации, коли ты и годами постарше, и вообще… Тут уж, как говорится, сам бог велел.

– Гранаты у тебя есть? – спросил Тишкевич.

– Две, – ответил Антоха.

Две плюс две – четыре. Должно хватить, прикинул Николай.

– С патронами как?

– Полдиска и ещё запасной. А чё?

– Да ни чё! – в тон ему отозвался Тишкевич и кратко обрисовал перспективы. – Как наши в атаку пойдут, закидаем дзот гранатами.