Вооруженные силы на Юге России

Большевики уже эвакуировали город, спешно грузились подводы, железные дороги были забиты составами, улицы кишели народом, солдатами, дезертирами; по городу начались облавы, аресты, расстрелы, особенно отличалась в этом банда головорезов под названием «Чертова сотня». И мне один раз пришлось спасаться бегством от их облавы.

Каждый день я являлся к тов. Френкелю. М.Б. все еще не вернулся, комиссар, видимо, нервничал, и в один прекрасный день я застал его лихорадочно собирающим бумаги: белые подходят к городу и Штаб эвакуируется.

– Сегодня вечером в 8 часов быть на вокзале!

Я предложил помочь ему по сбору материалов, но он сказал, что все уже уложено… До города доносились отдаленные раскаты орудий. Город опустел.

Наступило 11 июня, был чудный летний день. Я был уже с утра на железной дороге и узнал, что поезда на север уже не идут, и железнодорожники говорили, что Белгород занят казаками, то есть путь отступления по железной дороге был отрезан. Эта новость меня сильно обрадовала, а когда я поднялся на Павловскую площадь, загремели выстрелы, застрекотал пулемет.

По Старо-Московской поднимались добровольцы, мелькали малиновые фуражки и погоны дроздовцев. На площадь из-за угла вылетел дымящийся броневик, и пулеметы открыли огонь вниз по Московской. Расстояние было не более двух кварталов, через несколько минут на середине улицы стояло орудие, которое открыло огонь по броневику. Броневик отошел. Все это я наблюдал, сидя в кустах у какого-то дома. Добровольцы медленно продвигались вверх по Московской улице, выбивая засевших большевиков из каждого дома, и, как только броневик вылетал на Московскую, по нему открывали орудийный огонь.

Броневик остановился в 20 шагах от меня, из него шел дым и пар, видимо, радиатор был пробит, мотор кипел и чадил. На боковой стороне я прочел надпись красными буквами: «Товарищ Артем». Дверцы открылись, и озверевшие физиономии матросов высовывались, осматриваясь кругом, ища выхода с площади.

Меня внезапно осенила мысль: выход с площади был, матросы его только не знали! Я должен что-то сделать, чтобы броневик не ушел. Узкий кривой переулок шел с площади между домами к каменной лестнице, которая шла к вокзалу. Лестница была широкая и очень пологая, каждая ступенька фута три, и броневик мог легко по ней спуститься.

Броневик с грохотом помчался дальше.