Пламя в парусах. Книга первая

 – И часто у вас тут такие гости захаживают?

– На моей памяти – впервые, – отозвался здоровяк, сбросил двух Крестьян, а ещё одну карту выложил перед собой рубашкой кверху. Взял из колоды. – Но я лет двадцать всего в Падымках обитаю. Может, не знаю чего.

Лысый добавил к выложенным Крестьянам Караванщика, но Ричард перебил его Стражником и Палачом. Все карты ушли в сброс. Двенадцать медяков укрепили ставку.

– То есть, вы тут спокойно живёте? – поинтересовался Ричард, беря из колоды. Выпала ему северная Графиня.

Лысый сбросил перед ним ни много ни мало Маркиза со Священником. На обмен. То ли догадался, что у него Графиня, то ли ставку поднимал. Ну а сам вперёд подался:

– Это, видишь, вон, мужик со стянутыми на затылке волосами стоит?.. С чёрной бородой который, а рядом с ним рыжевласая дикарка с наколками по всему лицу? Это бывший гвардейский сотник со своей жёнкой. Отличный мужик, боевой, да и дело своё хорошо знает, а бабёнка его – северянка сложных каких-то там кровей.

Ричард взглянул в сторону. Рядом с дикаркой, приметить которую было несложно, крутился тот самый Брут, палашом подпоясанный и с круглым щитом за спиной. И хотя такая амуниция вроде как претила военному уставу, но его собственное гвардейство проступало на лице, что называется, алой нитью выписанное. Скажи кто, что он не сотник, а без малого генерал, и даже у самого дотошного проныры не возникло бы в том сомнений.

В данный же момент этот знатный муж был занят тем, что переговаривал то с одной группкой мужиков, то с другой.

– И что с того? – поинтересовался Ричард, отвернувшись и изобразив безразличие.

– А то, что, благодаря ему и его жёнке, мы дружны с местными морскими контра…

Тут лысого ткнули под ребро, что он ажно охнул. Едва карты не выронил.

– Совсем сдурел?! – просипел здоровяк, но все трое тем не менее воззрились именно на Ричарда.

– Что не так? – спросил Ричард так спокойно и праздно, как только сумел, хотя в боку-то у него кольнуло. Маркиза и Священники – в общем-то выгодный для него обмен, – он перевёл Душеприказчиком; притом карту выкладывал так медленно, будто резал ею.

– Слушай, добрый пекарь, – начал здоровяк, – ты как в целом по жизни-то, человек болтливый? Только честно говори, тут все свои.