Пламя в парусах. Книга первая

Стоял мгновение, другое, третье… и вот на ум мне явилась жутковатая мыслишка: не иначе как бургомистр – уже мёртв! Вообразить себе нечто подобное оказалось проще простого: как всего мгновение назад ему вонзили кинжал прямо в сердце, как затих он в своей гневной тираде, как всего через миг-другой его бездыханное тело осядет на пол, и как слуги вместе с несчастным Гренно осознают наконец, что увиденное подвело финальную черту и их жалким жизням тоже!..

Но нет. Бургомистр был жив-живёхонек. Я вздрогнул, когда он неожиданно отмер и выхватил некий свиток из рук темновласого юноши.

Высокие потолки библиотеки тотчас же огласились треском раздираемой в приступе гнева бумаги.

– Со всем почтением, господин бургомистр, в этом не было необходимости, – начал юноша прохладным как северные ветра тоном. – Рекомендательное письмо от…

– В бездновых глубинах видал я ваши рекомендательные письма! – прервал его градоначальник, продолжая изрывать послание в мелкие клочки. – Знаю я, кто вы.

Вы – воры! Воры, что раз за разом приходите грабить мою коллекцию, мои бесценные книги!..

– Экспроприировать, – пропела будто единой лютневой струной женщина, чьё лицо скрывала вуаль. – И далеко не всю вашу коллекцию, господин, а лишь некоторые из покоящихся в ней трудов. В пользу его Высокопреосвященства, разумеется, как же иначе.

Эти слова – или, скорее, эта интонация – бургомистров пыл-то поостудила. Да и на меня подействовало. Я чуточку расслабился, а с души у меня сползла целая скала, – что никакого смертоубийства не произошло, и что не пришлось мне делаться ему свидетелем.

– Экспроприировать, – повторил я тихонечко, пробуя это непонятное слово на вкус.

Чудно?е. Речь тех, кто, как говаривал мой отец, на свет родился с серебряной ложецой во рту, – она вся вот такая вот замудрённая. Даже в книгах ничего подобного вычитывать мне не приходилось. Отец ещё рассказывал, что, когда он в сотне служил, то частенько с высокородными господами виделся.

Говорил, что даже дышать нашенским воздухом им было как-то тяжко и непривычно. Не то, что нам самим, обычным-то людям. Признаться честно, только сейчас мне подумалось, что это он не буквально имел в виду…

Но я задумался, замешкался, отвлёкся. Даже чуточку замечтался, позабыв, в какой беде нахожусь. И когда взгляд мой, оторвавшись от таинственной троицы дворян, поплыл в никуда, мне случилось углядеть ещё кое-что интересное.