Пламя в парусах. Книга первая

Выступил из-под навеса кожевенной лавки, где абсолютно бессовестно делая вид, что с интересом разглядываю ремешки, браслеты и всё прочее, я направился через дорогу.

– О-ох! – Внезапно, со стоном, прямо передо мной упал некто, похожий на бездомного так же, как голубка похожа на любую другую птицу. – Прошу прощения, юный господин, я вас должно быть напугал. Извиняйте, – спешно выпалил этот бедолага, после чего его скрутил кашель, и он утопил лицо в своих грязных, мозолистых руках.

– Ничего, – ответил я суше и жёстче, чем намеревался, притом на шаг отступив и инстинктивно охлопав собственные карманы и сумки.

– Меж тем, – продолжил нищий, – может, найдётся медяк для ветерана войны?

– Войны? – удивился я. – Так ведь последняя война закончилась более полутора десятилетия тому назад. И ты всё ещё нищенствуешь, бедолага?

Тем не менее, не взирая на сказанное, я потянулся к кошельку за монетами.

– Ты ещё слишком молод, юный господин; ещё не ведаешь, как сложно и трудно бывает подняться после падения. Благодарю тебя сердечно, ступай себе со всеми богами.

Приняв пару гион, он бережно убрал их за пазуху. Притом, смотрел на монеты как человек, который не просадит их в ближайшем трактире за бутыль паршивой кислятины.

– И тебе не хворать, добрый человек, – ответил я, выпрямившись. – Но, вот ещё что, – ты, верно, часто тут бываешь и видишь многое.

Нищий поглядел вослед моему пальцу; туда, где недавно скрылся староста Пит.

– Там?.. Там серьёзные люди, братец. Лучше без надобности туда не соваться.

Я кивнул, отвернулся и направился прочь. Прямо к подворотенной. И хотя слова нищего подточили мою уверенность, но я для себя решил, что всё непременно обойдётся. Сколь бы не были серьёзными тамошние обитатели, едва ли они будут против, если на них глянут одним единственным глазком.

Дверца поддалась без малейших усилий, и я, напоследок осмотревшись, скрылся в полумраке. Заваленный всяким-разным, передо мной предстал узенький и извилистый аки ивовая ветвь проулок, уходящий вглубь меж домами. И чем усердней я всматривался в его оконечье, тем меньше выходило хоть что-нибудь разглядеть.