Пойти в политику и вернуться

Оказывалось, можно было вывезти людей, спасти тысячи жизней, избежать тяжелых потерь… Просто в голове не укладывалось, что одни ленинградцы умирали от голода, а многие начальники в то же самое время жили совсем по-другому. Но так было. Когда эти факты попали в «Блокадную книгу» Даниила Гранина и Алеся Адамовича, начались разговоры: зачем вспоминать этот ужас… Надо вспоминать. Потому что делать вид, что этого не было, – значит предавать память блокадников, тех, кто погиб, и тех, кто выжил. Тех, кто до последнего верил в то, что город врагу не отдадут.

Что поделаешь – в нашей давней и недавней истории много фактов, о которых тяжело вспоминать. Но прятаться от них нельзя. Как минимум потому, что из прошлого надо извлекать уроки. И сегодня меня очень тревожат призывы «не ворошить прошлое». Больше того, серьезным историкам все чаще предъявляют публичные обвинения в непатриотичности и даже фальсификациях. И посмотрите, кто считает себя вправе это делать? Как правило, малообразованные люди, которые просто не знают фактов.

Вместо аргументов у них – только знакомая нам по советским временам демагогия.

Я всегда старался рассказывать курсантам то, что узнавал сам. Тогда это все еще было довольно опасно, и «старшие товарищи» намекали мне, что надо быть осмотрительнее. А я любил, чтобы курсанты и слушатели на моих семинарах не сидели послушно кивая, а участвовали в дискуссии. Например, ставил им вопрос: «Что было бы, если бы в споре Ленина с Плехановым победил Плеханов?» Фигура Плеханова меня по-прежнему занимала.

Узнав про мое увлечение Плехановым, начальник кафедры полковник Ходанович сделал мне выговор: «Не надо эту тему трогать, Сергей Вадимович. Все это очень интересно, но Плеханов же – враг». Я говорю: «Почему он враг? Он настоящий социал-демократ». Нашел что ответить! В Советском Союзе слово «социал-демократ» значило примерно то же, что диссидент.

Не нравилось и то, что я рассказывал о Бухарине, Троцком и прочих «врагах народа». Мне говорили: «Ты не понимаешь, время было такое, они подрывали единство партии».

Но я-то читал в архивах, что говорили эти люди, что писали, и понимал, что все обвинения в их адрес были чушью.

Когда сын подрос, я и ему старался объяснить, что историю стоит изучать не только по школьным учебникам, сам рассказывал то, что открывал для себя. Как-то прихожу с работы, вижу, Володя расстроен. В чем дело? Оказывается, получил двойку по истории. За что? «За то, что ты мне рассказывал». Пошел я первый и последний раз в его школу.