Эндометриоз. Путь к исцелению…

Я поняла, что болезнь до сих пор не изучена в полной мере, что нет какой-то чёткой схемы лечения, ведь каждый гинеколог придерживается разных вариантов ведения и лечения больной.

Странно, но врачи даже не смогли между собой договориться, как называть эту болезнь. Многие, из пройденных мною врачей, называли эту болезнь – эндометрит, а другие говорили – эндометриоз, а третьи говорили – заболевание эндометрия, настаивая, что это одна и та же болезнь с практически идентичным течением и симптоматикой.

Меня же совсем не интересовало, как она называется.

Мне было важно – каковы причины и как это вылечить?

Глубоко в душе я всегда чувствовала, что есть какая-то причина. Болезнь не берётся просто так из не от куда и уж, раз она так быстро прогрессирует, на это тоже есть серьёзная причина. Что-то эту болезнь провоцирует.

Так я размышляла, хрустя последней чипсой, забыв в этот раз про сериал. Я легла в кровать в расстроенных чувствах и всю ночь проворочалась, корчась от боли. Под утро моя аптечка опустела на две обезболивающие таблетки, а я провалилась в небытие, где мне часто снился один и тот же сон: я плыву по реке и слышу выстрел, понимая, что пуля попала мне в грудь.

Я чувствую, как тепло разливается у меня по телу, а разум проваливается в темноту, и я понимаю, что тону и умираю в одно время. Странно, но это страшно и одновременно очень хорошо, приятно.

После таких снов, я долго хожу, словно, под впечатлением, словно, одной ногой ещё в том мире. В этот момент мысли где-то витают.

Они, словно, не хотят возвращаться на землю.

Глава 3. Я сказала это вслух?

– Ну, что всё уже хорошо? – вернула меня в этот мир одногруппница.

– Нет, Настя, не хорошо.

Я кивнула в сторону лестницы, и мы отправились с ней в парк, покинув «тяжёлое», холодное и редко проветриваемое здание университета, заскочив в, расхваленную Настей, новую кофейню.

Мы сидели на лавочке в парке, возле университета. Солнце приятно «било» в лицо, что очень удивительно в эту пору года. Конец октября, как-никак.

Я сжимала в руках, расхваленный ею карамельный раф, совершенно не чувствуя его вкуса. Она затянулась сигаретой и, выпустив клуб дыма, произнесла:

– Рассказывай.

Я тяжело вздохнула и впервые решила поделиться с кем-то такой тяжёлой, деликатной, даже интимной проблемой моей жизни.

Мне это нужно было. Нужно было выговориться. Такое не расскажешь мужу, не пожалуешься, как тебе плохо и больно, гинекологу. Даже подруге стыдно такое рассказывать.