Папа

Я часто ее рассматривала и даже пыталась читать, но это было сложно, потому что она была на старославянском языке с ятями. Она до сих пор стоит у нас дома на полке. Это очень дорогое воспоминание детства.

В 1991 году, когда СССР распался и в страну хлынул поток одежды и еды, которую доселе никто не видывал, мне стало совсем плохо. Мама как будто этого даже не заметила. Продолжала покупать все те же самые продукты и носить ту же одежду, совершенно не страдая от этого. Страдала только я. Невыносимо страдала от того, что хожу в форме, которую сшила мама, а не в покупной.

Страдала, что ношу чьи-то заношенные сапоги и старое пальто маминой знакомой вместо красивой китайской курточки, как у других девочек. Страдала, что мне никогда-никогда не покупают жвачку. Ни киндер, ни сникерс, ни марс, ни пикник.

Пытка была просто невыносимой.

– Мам, почему мне нельзя жвачку? Она совсем недорогая.

– Это вредно.

– Ну хоть разок, ну пожалуйста!

Мама была непреклонна. Один раз я потратила целый день на то, чтобы выпросить жвачку.

Не орала, не скандалила, просто упрашивала. Мама не сдалась.

Наверно, с того раза я и поняла, что просить бесполезно. У нас ни на что нет денег, а если и есть на что-то недорогое, то мама все равно это не купит, потому что это вредно.

Помню, мне было уже лет 11, в городе появились батуты! Я просто обомлела, когда увидела это чудо в первый раз. Мне так захотелось там поскакать, я прямо рассудка лишилась, начала упрашивать, умолять, чтоб мама купила билет.

Мама оказалась очень продуманной и предложила самой заработать денег, а потом я смогу их потратить, на что захочу.

И я стала зарабатывать. Домашней работой – посуду мыла, полы, стирала, пылесосила. Через какое-то значительное для меня время я заработала тысячи две, кажется (килограмм сахара стоил 3500 р). Мама сказала:

– Ну вот, теперь можешь пойти попрыгать на батуте.

Видимо, на батут уже хватало.

Но я не пошла. Во-первых, было жалко денег – столько пахать и за 10 минут все просто пропрыгать! Что я – дура, что ли.

Во-вторых, было какое-то странное чувство, что меня обманули. Ну не может месяц каторжного труда стоить десяти минут на батуте.

Я что-то себе купила на эти деньги. Возможно, это была пружинка (помните радужные пружинки?) или что-то еще из новомодных игрушек. Потом мама предложила и дальше так зарабатывать, но я отказалась, потому что мне казалось, что труд несоразмерен заработку. Например, за посуду мама платила пять рублей.