Принцесса Иляна

Картина стояла на подставке, накрытая сукном и будто спрашивала: «Ну, что?» «Нет, я замуж не выйду», – мысленно ответила Илона, а её тётя, вошедшая в комнату чуть ранее, казалось, совсем не обратила внимания на лишний предмет.

Мать Его Величества снова уселась в кресло, велев одной из четверых красавиц взять лютню и спеть что-нибудь. Меж тем кузина Его Величества вернулась к вышиванию. «Ничего, как-нибудь выкручусь», – твердила она себе, но когда песня окончилась, тётя выслала своих подопечных вон, а в ответ на недоумённый взгляд племянницы пояснила:

– Нам с тобой нужно поговорить, моя девочка.

– О чём, тётушка? – спросила Илона.

Тётя встала с кресла и направилась в дальний угол комнаты, который в это время дня уже не освещался солнцем. Он казался укромным, тихим, как раз для доверительной беседы, и к тому же там стояла пристенная лавка, позволявшая собеседникам или собеседницам сидеть как можно ближе друг к другу.

Эржебет опустилась на лавку, но не облокотилась на высокую деревянную спинку, а осталась сидеть прямо и жестом пригласила племянницу сесть рядом.

– Не сердись на моего Матьяша, – с мягкой улыбкой проговорила матушка Его Величества. – Он – мужчина, а мужчины частенько говорят слишком прямо. Они не понимают, что женщине такие слова кажутся неприятными, даже если по сути всё верно.

– Тётушка, вы имеете в виду сегодняшний разговор о браке? – осторожно спросила Илона, тоже сев на лавку.

– Да, моя девочка, – ответила Эржебет. – Откуда мужчине знать, что чувствует вдова? А я знаю.

Я ведь до сих пор скучаю по своему мужу, хотя со дня его смерти прошло почти девятнадцать лет. Пусть я овдовела не так рано, как ты… но разве от этого легче? Мой Янош был мне не только мужем, но и другом. Порой мне не хватает его совета, а семнадцать лет назад, когда я вместе с твоим дядей Михаем добивалась для Матьяша свободы и трона, мне казалось, что Янош незримо присутствует рядом и подсказывает, что делать.

Тётя судорожно вздохнула и быстрым движением левой руки смахнула с глаз слёзы.

– Не плачьте, тётушка, – сказала Илона, осторожно сжав её правую руку, лежавшую на коленях, но и сама уже готова была плакать.

– Даже в те дни, – меж тем продолжала Эржебет, ненадолго замолкая, если её голос начинал дрожать, – даже в те дни, когда я чувствовала присутствие Яноша рядом, я сделала бы всё, чтобы позаботиться о Матьяше и обо всей семье Силадьи. Даже вышла бы замуж во второй раз.