Лучшие годы жизни. Под сводами высокой лжи

– А мне приятно вспоминать Колю и произносить такие слова от души, а не из дипломатических соображений.

– Спасибо. Вы с отцом давно были знакомы?

– Много лет. Мы познакомились на выставке в Париже, когда ещё была жива ваша мать.

– Это очень давно. Для меня это почти античные времена.

– Да, очень давно… В последнее время Коля не раз заговаривал о том, чтобы я оказал вам поддержку, в случае необходимости…

– Что он имел в виду? Не понимаю.

– У него пошаливало сердце, – пояснил Борис Леонидович и как бы расставил сразу всё по своим местам: мой отец чувствовал приближение смерти и относился к этому спокойно.

– Но он никогда не жаловался на здоровье, – тихо сказал я.

– Он вообще не жаловался, – уточнил Борис Леонидович. – Меня восхищали многие его качества, но его умение вести себя так, будто у него вообще не было проблем, заставляло меня просто преклоняться перед ним.

– Вам повезло, – горько ухмыльнулся я.

– В каком смысле?

– Я вот очень плохо знал папу.

Он был настолько сильно занят, что у нас едва выдавалась минутка-другая, чтобы переброситься парою слов. А вот так, чтобы основательно поговорить, такого не получалось…

Мне сразу вспомнился последний день отца, когда он попросил у меня почитать что-нибудь из моих литературных опусов. Вспомнилось, как он извинился за то, что раньше не находил на это времени.

– Да, мне повезло получить такого друга, – согласился Борис Леонидович.

Мы шагали неторопливо, и он рассказывал о чём-то таком, что никогда не могло прийти мне в голову об отце.

Передо мной постепенно вылепливался новый облик давно знакомого человека.

– Вот здесь давайте свернём, нам туда, – Борис Леонидович указал рукой направо.

Мы вошли в подъезд старинного дома и поднялись по широкой лестнице на второй этаж.

– Прошу, – Борис Леонидович отпер дверь и пропустил меня вперёд. – Коля рассказывал мне, что вы пишете, это так?

– Да, балуюсь, – я снял заснеженное пальто.

– Полагаете, что это баловство?

– Я же не публикуюсь, стало быть, для всех – это баловство.

Никто меня серьёзно не воспринимает. Только Таня.

– Жена?

– Невеста. Ей нравится и даже очень, но она не объективна ко мне.

– И всё-таки, Юра, неопубликованные произведения и баловство – не одно и то же. Принесите мне посмотреть. Может, смогу помочь.

– Спасибо. Вы связаны с издательской деятельностью?

– С разными видами деятельности, – уклончиво ответил Борис Леонидович.