Лучшие годы жизни. Под сводами высокой лжи

Я жива… Вот это был номер!

– Ты уверена, что всё цело?

– Я шевелю руками и ногами. Всё хорошо. Успокойся, милый.

– Успокойся, – повторил Юра, словно взвешивая услышанное слово и оценивая его смысл.

Дверь автомобиля открылась. Юра обернулся. Водитель стоял почти не дыша и прижимал руку к животу.

– Ну? – с трудом выдавил из себя водитель, выпучив глаза пуще прежнего.

– Что «ну»? – вдруг закричал Юра и бросился на него.

Двумя короткими тычками в грудь он свалил перепуганного мужчину с ног и тут же услышал пронзительный крик Тани:

– Не надо! Юра, не надо!

Мужчина неуклюже отполз от Юры и стукнулся затылком о распахнутую дверь автомобиля.

– Парень, извини, честное слово… Прости…

– Ладно, чего уж там, – отмахнулся Юра, приходя в себя.

– Позвонили, что мать умирает… – мужчина потёр грудь. – Мать умирает в больнице… Вот я и помчался… Спешу я очень…

Юра оглянулся на Таню, она умоляюще смотрела на него, всё ещё продолжая лежать на асфальте, лишь немного приподнявшись на локтях.

– Это же я виновата, – прочитал Юра по её шевельнувшимся губам.

– Ладно, – повторил он вернувшись взглядом к мужчине, – всё в порядке.

– Парень, прости…

– Это ты прости… Я за Таньку испугался… Думал…

– У меня мать умирает, – прошептал водитель.

– Чего же ты ждёшь? – Юра легонько толкнул мужчину в плечо. – Езжай, тебе торопиться надо!

Он быстро повернулся и пошёл к Тане. Она осторожно встала и улыбнулась, как провинившаяся девчушка.

– Бог милостив, – засмеялась она.

Юра отступил от неё на шаг и прислонился к стене. Сердце его сжалось от тоски, едва он представил, что Таня могла сейчас не подняться.

– Ты что? – она осторожно провела ладонью по его щеке.

– Я тебя люблю…

ЮРИЙ

В конторе было тихо, большинство сотрудников ушло обедать, но я остался, чтобы разобраться в очередном справочнике и составить в конце концов конъюнктурный отчёт, который с меня требовали уже не первый день. Голова отказывалась соображать, обескровленная беспрестанными блужданиями в джунглях цифр.

– Алло? Это Юрий Николаевич? – спросил голос в трубке.

– Да, – ответил я, откинувшись на пружинистую спинку кресла, и посмотрел за окно, где серый зимний ветер раскачивал голые кроны молодых деревьев, посаженных осенью во дворе особняка нашей фирмы.

– Меня зовут Борис Леонидович.