Это было так

Настроение только портить, вспоминая, как с самого рассвета в работе уродовалась по милости сестрицы.

Сегодня девки, которые уже заневестились, все глазыньки проглядят, да только чего глядеть-то?! Богатые не отдадут своих за неизвестно кого, бедные бы и рады, да у жениха ни кола ни двора, вести невесту некуда, а сам не пойдёт он к бедным. Ему в примаки идти в бедноту не резон. Выбор есть. Деревня велика. Найдёт зажиточных. Вот, хоть бы и их двор. Чем не хорош?! Жаль, она ещё молода, а с Пашки какая невеста, хоть и в годах? Знай, в работе пластается, дура!

– Куда это ты?! – даже сквозь свои размышления услышала Маруська грозный окрик старшей сестры.

Усмотрела-таки! – Опять на вечёрку?

– Наработалась, – выкрикнула в ответ Маруська, кипя праведным негодованием, – так хоть вечером отдохну! – и пулей за дверь, пока сестра не спохватилась да не выловила, а теперь не поймает.

Прасковья только головой покачала. И в кого их средняя такой шальной уродилась?

Неслышно подошла Полинка:

– Сходила б ты, Паш, на посиделки, а я за матерью-то догляжу.

Она расстраивается, глядя, что ты всё дома да дома. Маруська раньше заневестилась. Иди, Паш. Справлюсь я. Чай, не маленькая.

– Правильно Полюшка говорит, – раздался вдруг из-за занавески голос матери. – Сходи, Пашенька, развейся. Что ж ты всё дома да дома?!

– Не хочу я, мам, – попыталась отнекаться Прасковья, хотя и сама уже соскучилась по посиделкам: и попела бы уже, и поплясала, и на других поглядела и себя показала.

Сказала «нет» и вздохнула протяжно.

То ли услышала мать её вздох, то ли сердцем почувствовала, но позвала её к себе.

– Подойди, доча, ко мне, – попросила она негромко.

Пашка послушно подошла к постели матери.

– Сходи, доченька, пригляди за Маруськой, – тихо сказала та с неподдельной тревогой в голосе. И вздохнула. Совсем как Пашка только что. – Как бы в подоле не принесла. Неслухом растёт.

– Хорошо, – снова вздохнула старшая дочь. И облегчение, и надежда, и сожаление и жалость к матери – всё вместилось в этом коротком вздохе.

Пашке и самой не терпелось сходить на посиделки, давно не была, но не хотелось мать одну бросать. Отец до сих пор в хлеву, всё ещё со скотиной управляется, а Полька мала. Ну да ладно.

– Я быстро, – повернулась она к Польке. – Гляди тут…

– Догляжу, – кивнула младшая и повторила. – Чай, не маленькая уже.

– Не торопись, – ласково улыбнулась им обеим мать, обращаясь к старшей дочери. – Рукоделье возьми. Видела я: рушник начала.