Это было так

 – Видела б ты его! До чего красив парень! Слов нет! Я прямо обомлела вся! А высоченный! Ты и до плеча ему не будешь.

– Да мне -то что до его красоты? – с полным безразличием в голосе пожала плечами Прасковья. – И до его роста? Мне к нему не прислоняться.

– Ну да, – безжалостно согласилась с ней Нюрка, окидывая подружку внимательным взглядом. – Тоща ты слишком. И росточком мала. А он – во! – высоченный какой. Брови чёрные, а глаза! Ну, погибель прямо!

– У нас и своих парней высоких в деревне много, – спокойно заметила Прасковья, нисколько не обижаясь на болтовню подружки.

И сама знает, что маленькая да тощая. Да носата лишнего. Как говорится, нос Бог семерым нёс, а достался ей одной. Правда, Нюрка всегда с ней спорит по поводу носа, не любит, когда Пашка про семерых приговаривает. Говорит, нормальный нос, вот поправится немного и вообще хороша станет. Пашка с ней не спорит и не соглашается. Не до красоты ей. Мамка бы встала, а ещё бы работы помене, да видать доля у неё такая: тянуть воз за троих и не жаловаться.

– На своих уж нагляделись. Что свои-то?! Давно известны, – отмахнулась Нюрка и вдруг пригорюнилась:

– Всё одно не знаешь, за кого засватают. Где те парни?! Война проредила. Не захочешь в вековухи, за деда пойдёшь…

– Ты уже всё ль, что ли? Справилась? – перевела разговор в другое русло Прасковья. Тема, конечно, больная, дак ведь от судьбы не уйдёшь… – Языком мелешь, быдто заняться нечем, а у меня ещё дел – до темна не переделать. Неколи мне.

– Так и мне неколи, – засуетилась Нюрка, вспомнив о брошенных дома делах и сердитом отце, и поправила платок на голове. – Только кто ж тебе что скажет, ежели не я?! Маруська вон ни полсловечка…

– А где й то она? – спохватилась Пашка, озираясь, и вдруг вспомнила, что сестрица за дверь успела шмыгнуть, пора она с Нюркой турусы разводила. – Опять лытки задрала и с глаз долой?

Она решительно вышла на крыльцо, Нюрка выкатилась из дому вместе с ней, но не стала принимать участие в поиске Маруськи, которая явно на сеновал смылась и досыпает там, а рванула домой.

Не дай Бог отец спохватится. Вот уж по голове не погладит.

– Маруська! – вполголоса позвала Пашка сестру и оглядела двор. Нигде ни следа, ни шороху. Она повысила голос. – Коней пора гнать на выпас! Маруська!

Ответом ей была тишина. Обычно Прасковья не искала сестру. Махнёт рукой и переделает все дела сама. Быстрее получается. И спокойнее. Никакого нытья рядом.