Жернова судьбы

В играх тоже главенствовал Саша, но не всегда: Ваньке было тяжело бегать и прыгать, плавать, нырять, лазать по деревьям ниже своих способностей, и порой он обходил своего маленького хозяина. Иногда это было без последствий, а иногда Саша начинал бушевать, и тогда Ваньке влетало от матери, но он не обижался: рано понял своё бесправное положение и не протестовал. А вот Андрей Александрович и Елизавета Владимировна за подобное не наказывали Ваньку никогда, даже если мальчишкам случалось подраться и Саша заявлялся к родителям с разбитой губой или синяком под глазом.

«Пусть знает, что надо быть сильным, и храбрым, и умным – быть, а не казаться, – решил Андрей Александрович. – Неважно, кто соперник: крестьянин или вельможа – все мы перед Богом равны».

Ванька, которому никогда не суждено было стать Иваном, вырос в высокого статного русского красавца с ясными серыми глазами, чистой кожей, приветливой улыбкой и копной густых русых волос. Они действительно были похожи как братья, и в полумраке легко можно было принять одного за другого, если запамятовать о том, что Ванька чуть выше и покрепче своего барина, пошире его в плечах.

На исходе четырнадцати лет Ваня остался сиротой; в тот же год Саша потерял отца, и горькие переживания ещё более сблизили отроков. Отношения между ними установились вполне дружеские на первый взгляд, но ни тот ни другой никогда не забывали, кто из них барин, а кто – слуга. А когда они стали юношами, и Саша начал обращать внимание на женский пол, коего в поместье было предостаточно, и пользоваться им, недостатки его характера полезли наружу, и Ваньке порой попадало от хозяина, в основном, для острастки и чтоб знал своё место.

Тяжело ему было смиряться с этим, но он всегда помнил наставления матери, старался принимать всё как есть и не роптать на свою долю.

– Лечь спать, говоришь… – остывая пробормотал Саша. – И правда, поздно уже… Ладно, принеси умыться.

Ванька бесшумно исчез, затем так же тихо появился с кувшином воды и полотенцем через плечо.

Саша скинул одежду, облачился с его помощью в ночную сорочку, умылся и лёг в широкую, с балдахином, кровать.

– Не хочу я жениться, – почти спокойно сказал он. – Мороки с этими жёнами… А ещё и дети пойдут… Да хорошо, если мальчики, а вдруг девочки? Что с ними делать?

– Ванька! – вдруг воскликнул он.

– Что, мин херц?

– А давай и тебя женим? – мысль эта показалась Саше настолько забавной, что он захихикал. – На этой, на Дуньке-птичнице?

Ванька молчал.