Жернова судьбы

Только он собрался присесть за небогато, но заботливо сервированный стол, как хозяйка ахнула:

– А умыться-то! Я, чай, все пропылились в дороге! Палаша, неси воды барину умыться!

При слове «барин» Ванька вздрогнул и вновь вспотел. Он встал и хотел было уж открыться присутствующим невзирая на неминуемые последствия, но тут пулей влетела хорошенькая Палашка с тазом, кувшином и полотенцем на плече и, стреляя глазами в молодого «барина», предложила умыться с дороги. «Барин» неловко закатал рукава непривычной одежды и склонился над тазом.

Прохладная вода остудила горевшие щёки, и Ванька укрепился в намерении рассказать правду таким милым и добрым людям. «Чему быть, тому не миновать, – подумал он. – Ну, полютует мин херц, покуражится, но не до смерти ведь… да и барыня заступится…»

Ванька принял полотенце из рук дворовой девки и стал утираться. Спрятавшись за вышитым полотном, он ещё раз вздохнул, собираясь с силами, отнял повлажневшую ткань от лица и остолбенел. Вместо девки Палашки перед ним стояла и держала кувшин невысокая голубоглазая девица с пшеничного цвета прямыми волосами, старательно забранными за маленькие, слегка оттопыренные ушки, сквозь которые, казалось, просвечивали розовые лучи солнца.

Необыкновенно светлые голубые глаза с чёрными зрачками и тёмно-синей окаёмкой радужки блеснули озорством, аккуратные малиновые губки улыбнулись, показав прелестные белые зубы, на щеках сверкнули ямочки и раздался звонкий хохот.

Ванька тут же всё забыл.

– Пусенька! – с укоризной воскликнул Николай Пантелеймонович, но столько было любви и ласки в его голосе, что у Ивана защемило сердце.

 – Тебе бы только шалить! Это ведь суженый твой приехал, поприветствуй его как положено!

Пульхерия передала кувшин Палаше и церемонно присела в реверансе, потушив длинными пшеничными ресницами задорные искорки:

– Доброго здоровья вам, Александр Андреевич! Пожалуйте к столу, уж не побрезгуйте, чем богаты, тем и рады!

– И вам желаю здравствовать, Пульхерия Ивановна! – с замиранием в сердце произнёс Ванька, одним махом отказавшись от своего праведного плана и предложив Пульхерии руку, на которую она и оперлась невесомо своей маленькой ладошкой с розовыми тонкими пальчиками.

Иван подвёл девицу к столу, подождал, пока она присядет, аккуратно подвинул её стул и по привычке встал у неё за спиной сзади и чуть сбоку.

– Что же вы не присаживаетесь, Александр Андреевич? – с недоумением спросила Пульхерия, и Ванька, спохватившись и покраснев, сел рядом с ней.