Повесть о маме

Дома строили из бревен, стены белили со всех сторон, а крышу покрывали соломой. Такие дома назывались «мазанки». У каждого хозяина в распоряжении насчитывалось 40–50 соток земли, на которой разводилось свое хозяйство. В деревне располагалась овчарня, свинарник, коровник с фермой. Стояла и церковь, но с приходом советской власти, ее сломали.

Семья мамы была большой и достаточно обеспеченной. Глава семейства, мой дед, Слащев Петр Дементьевич, был высокий, худощавый с копной темных волос. Дед носил усы и когда он целовал детей, они мягко щекотали их щеки.

Свою мать, мою бабку, моя мама помнит плохо, сохранилась лишь одна старая потертая фотография, на которой та выглядела круглолицей и кареглазой. Карие глаза передались и всем ее детям. Носила она красивое имя Евдокия.

В семье насчитывалось четверо детей. Старший сын Григорий, 1916 года рождения, такой же худощавый и темноволосый, как и отец. Он был намного старше моей мамы, и она его смутно помнит. Юношей Гриша уехал учиться в ближайший город от деревни Воронеж.

За Гришей шла старшая сестра Степанида, 1918 года рождения, Стешенька, как ласково ее называли в семье. Стеша старше моей мамы на десять лет. Она славилась высоким ростом и красотой, и тоже похожая на отца. «Будешь счастливой!» – говорил он – «Если дочь похожа на отца, то обязательно будет счастливой!». Но эти слова в будущем совсем не оправдались. На плечи моей тетки Степаниды выпала горькая судьба одинокой, больной и брошенной женщины.

Третьим ребенком в семье стал Юрочка, 1927 года рождения.

А через год родилась и моя мама, оказавшаяся копией своего брата – кареглазая, красивая и веселая. Они были не разлей вода. В семье мою маму ласково называли Машенька. В детстве моя мама была здоровой и цветущей девочкой, озорной и нежной.

После рождения моей мамы, в семье Слащевых появился еще один ребеночек – сын Алдошенька. Он родился недоношенным и слабеньким.

Моя мама мне рассказала один эпизод того времени, который ей запомнился на всю жизнь:

«В тот раз Алдошенька лежал в кровати и дрыгал ручками и ножками, а ситцевая пеленка сползла, обнажая худенькое детское тельце.

Я с Юрой бегали по комнате и пытались поиграть с братиком, но строгая мать не разрешала нам, говорила, что Алдоша еще очень мал, и чтобы мы не трогали его.

Тут скрипнула дверь, и в комнату вошел отец.

– Папа, папа пришел! – закричала я с Юрой, подбегая к отцу.

Отец сел на лавку и стал раздавать подарки

«Вот эта вещица для Алдоши, а эта для Юрочки».