Кронштадтский дневник

Скучно жить на земле: мало в людях правды.

От Любы писем нет, но я спокоен: деньги получила, значит голодать не будут, лишь бы не подвело здоровье. Увижу ли я их?

Вчера немцы стреляли куда-то через Кронштадт и Ораниенбаум.

2 ноября 41

Сегодня впервые немцы стреляли по заводу ночью. Утром увидел, что попали в цех № 6 два снаряда, один из них – под арку, при входе в заводской квадрат.

Днем второго, после почти недельной передышки, и ночью открыли стрельбу. Впечатление, что одни и те же пушки и артиллеристы ведут огонь, так как сразу же попадают в квадрат завода и лупят безошибочно.

Говорят, что наш раненый линкор «Марат» начал стрельбу, но сам не видел.

В отделе телефонные провода проложили по полу: на стенах повреждаются от осколков снарядов.

Стрельба идет калибром 8

.

Народ держится стойко, но плохо с питанием, некоторые покупают горчицу, отмачивают ее, и из полученной смеси делают блины.

По Ленинграду идет стрельба.

От Любы и мамы ничего нет. От Шуры ждать писем не приходится: похоже, в Детчино немцы.

4 ноября 41

В лозунгах к 7 ноября имеется: «Привет германскому народу» и т. д., а с другой стороны, в газетах можно встретить следующее: «Гитлер превратил немцев в зверье и приучил их к скотской жизни, немцы осатанели. И на фронте, и в тылу они думают только об одном – убить, делают только одно – разрушают», «Человеческих понятий у них нет. Слова их не тронут, их надо трогать штыком. И, трижды проклятые, они сами околеют.

Их надо уничтожать…». («Осатанелые изверги», Н. Коновалов, 2.09,41, «Краснознаменный Балтийский флот»).

Правда, последние строки могли выстрелить чаще, чем первые, но все-таки, где же правда: кого хочешь можно запутать этими сочетаниями.

Мне думается, что немцы – это люди, поддавшиеся влиянию времени, политики, и лозунг, написанный к Октябрьским праздникам, мне больше по душе, вот такое влияние интернационального воспитания, данного мне Советской властью. Или Советская власть ошибалась в психологии людей, и я оказываюсь уродом в этом смысле.

Еще Энгельс писал, что война – продолжение политики, но иными средствами, и, возможно, так же интересна большинству германского народа, как и нашему народу. Война – это бич человечества и, думаю, что любой народ принимает ее как навязанную жизнью неизбежность. Полагаю, что есть среди них осатанелые изверги, но их породила политика и сама война. У нас они тоже есть, но их породила только война.