Военное детство

Кругленькая вафелька, на нее колесико мороженного и сверху еще одна вафелька, шлеп. Готово дело. «Ел бы и ел» – глотая слюни, думаю я.

Иду за дядькой, тихо-тихо, неспеша, слизывая по кругу. Мороженное приятно холодит язык. «Эх, скоро закончится мое колесико», думаю я, стараясь продлить удовольствие, «интересно, купит еще чего-нибудь или нет».

Глава

III

Лето, это лучшее, что есть на свете. Одно слово – свобода.

Мы с Костей, он живет через два дома от меня, на другой стороне улицы, надумали пособирать фантики от конфет, хотели удивить ребят.

Играли в «фантики» многие. Особо ценные даже выменивались и, если у тебя были такие, ребята завидовали, клянчили, старались выиграть, иногда просто отбирали. Например, фантик от конфеты «мишка косолапый», можно выменять на сладкую подушечку, а конфеты, да еще шоколадные, большая редкость. Походив по нашей улице, дошли до рынка и не найдя ничего путного, решили идти дальше по дороге. Глядели мы все больше себе под ноги, увлеченные своим занятием и, когда я поднял голову, то остановился в нерешительности.

Костя тут же наткнулся на меня и тоже встал, как вкопанный. Посмотрев друг на друга с надеждой, мол «это только я не знаю где мы», поняли, что потерялись. Потоптавшись, я на всякий случай спросил:

– Кость, а мы с какой стороны шли?

– Если бы я знал. Крутились, как дураки. Это все ты виноват. Пойдем дальше, пойдем дальше. Что теперь делать будем?

Он чуть не плакал. Недалеко от нас виднелся кинотеатр «Родина». Я слышал, что построили его совсем недавно, но эта информация нам никак не помогала.

Мы растерялись.

Чтобы не привлекать внимания, решили подойти к афише и оглядеться, вдруг получится хоть что-то вспомнить.

– Ну, молодые люди, что вы тут делаете!?

К нам подошел милиционер. Мы малость струхнули:

– Ничего, просто стоим.

– Потерялись? За мной, шагом марш!

Нас привели в отделение и пришлось нам просидеть там до самого позднего вечера.

Костя представлял, что с ним сделает папка и нервничал. А я, поддавшись его настроениям, тоже нервничал, но не знал, что мне за это будет.

Отчим не был со мной особенно то ласков, но при этом никогда даже пальцем не тронул. Да и вообще, не обращал на меня внимания, если только в этом не было необходимости. Вообще-то, я зову его папой, хотя знаю, что он не родной мне. У меня даже фамилия другая, не такая, как у всех.

После работы за нами пришел отец. Поговорил с милиционером, молча забрал нас и так до самого дома не сказал ни слова.