Премудрая царица. Историческая фантастика

Прошел почти месяц, прежде чем я набралась смелости рассказать мужу о признании царевны Елены. И причина для этого была веская: страх. Я поняла, что все-таки наконец забеременела и испугалась, что царевна Елена, ныне старица Леонида в Ново-Девичьем монастыре, повторит свою попытку отравить царя и царицу. Просто из мести и зависти.

Наконец, я решилась.

– Государь, – сказала я за ставшим уже традиционным кофе, – поговорить с тобой хочу. Вернее, попросить.

– Проси, сама знаешь, отказу тебе ни в чем не будет.

– Сейчас попрошу не гневаться и выслушать меня.

Брови царя сошлись на переносице. Дурной знак.

– Опостылел я тебе за этот месяц? – хрипло спросил он.

– Не о том думаешь, муж мой грозный. Зачем, по-твоему, царевич Иван, царствие ему небесное, в Александровскую слободу перед смертью ездил?

Царь пожал плечами.

– За ядом сильным.

– Что?!

– Они с супругой замыслили нас с тобой отравить. Очень царевна Елена боялась, что я забеременею.

– Да ты в уме ли, Марья?

– Царевна сама мне о том сказала, когда после родов очнулась. Решила, что так ее Бог наказал за злой умысел.

– Правильно решила, – процедил Иван Васильевич сквозь зубы. – За такое я бы родного сына не пожалел.

– Если бы от яда уберегся, – вскользь заметила я.

– Так чего же ты хочешь? Елена постриг приняла, в монастыре грехи замаливает. А Иван вообще в могиле.

– Слишком близко от нас она грехи замаливает. А яд и в монастыре добыть можно.

– Теперь-то зачем?

– А затем, что у нас с тобой ребенок будет.

Какое-то время царь сидел в оцепенении, а потом повалился к моим ногам.

– Душенька, любушка моя, услышал Бог наши молитвы. Теперь я на тебя пылинке упасть не дам.

– Лучше сошли старицу Леониду в какой-нибудь скит подале. И чтобы ни с единой живой душой не общалась. Я боюсь.

– Не бойся, голубушка моя. Никто тебя пальцем не тронет.

На следующий день государь издал указ, от которого Москва вздрогнула. Половина – старшая – семейства Шереметевых отправилась прямиком на плаху. Остальные – в сибирскую глушь, где птицы на лету замерзают. А старицу Леониду, бывшую царевну Елену – в подземную камеру Белозерского монастыря, на хлеб и воду, с глухонемой послушницей в услужении.

– Говорил же я Ивану – не бери жену из Шереметевых. Род сей зело вреден и злокознен.