Мне больше не стыдно быть собой

Я замахала руками вверх-вниз, чертя узоры на снегу той самой дороги, где улеглась, восклицая: «Я – птица!»

– Эй, с тобой все нормально? – Мои фантазии прервали два рослых парня.

Приглядевшись, я распознала тогда еще милицейскую форму и поняла, что это пэпээсники. Видимо, мое странное поведение привлекло чье-то внимание. И они пришли разобраться, кто здесь нарушает закон.

Я, разозлившись, что мою тишину прервали, еще и так грубо, быстро превратилась в злодейку и вонзила острую шпильку в кирзовый сапог одному из «спасателей».

– Я требую адвоката! У меня есть право на звонок! – кричала я, тарабаня в окно пассажирской кабины.

– Насмотрятся фильмов по телеку и сразу все такие грамотные, – съязвил местный участковый, что сопровождал меня в поездке. – И тебя вылечим, и меня… – он вздохнул, задумавшись о своем.

Чуть позже я оказалась в кабинете районного отделения милиции, где меня засыпала вопросами какая-то следовательница: «Сколько тебе лет? Где живешь? Учишься? Работаешь? Кто родители?»

Почему-то про возраст я ответила тогда: «Двадцать пять лет».

Деловая симпатичная брюнетка с глазами примечательного сапфирового цвета старательно и сурово нахмуривала черные брови и что-то записывала. На столе стояла коробка с картинкой из трех слонов и надписью «Индийский чай». Закипала вода в стеклянной банке с кипятильником. Бутерброды с докторской колбасой и маслом торчали из целлофанового пакета, а в граненном стакане виднелись два кубика сахара.

Она трудилась во имя справедливости закона, создавая вид сильной и бесстрашной. Я смотрела на этот образ строгой женщины в форме и вновь «видела»: молодая внешне, пугливая и опустошенная внутри.

«А как же иначе! – подумала я. – Обстановочка еще та, милицейский участок все-таки. Вдруг увидят в ней ту самую пугливую девочку и узнают ее страшную тайну. Ведь она вообще не на своем месте. Может, она даже хотела танцевать, но строгий папа – генерал предопределил ее будущее».

– Света! – услышала я знакомый голос и отвлеклась от своих мыслей.

Пришла мама. Она растерянно посмотрела на меня. В ее глазах стояли слезы. Я молча встала и последовала за ней.

Дальше историю своего прошлого я бы назвала выбором без выбора или забвением в кромешном аду.

Глава 3. Две с половиной смерти

А что такое ты, моя душа?

Явись ко мне в родном обличии.