Фагоцит. Покой нам только снится

В общем, как только где-то на западе первый диктор произнес первые слова про Луну, на Шаболовку пошла отмашка, и пребывающий в полной готовности Левитан начал своим фирменным голосом:

– Внимание! Внимание! Работают все радиостанции Советского Союза…

Зато рано утром седьмого к нам в Центр управления приехал сам Шелепин в компании самого Семичастного. И главное, еще и самого Ефремова. Причем они не сразу поперлись к нам с Верой и лавочкинским ребятам, а сначала через девушку, разносящую кофе, бутерброды с икрой и пирожные, поинтересовались, когда у нас будет перерыв минут на двадцать-тридцать.

– Через полчаса, – буркнул я, не снимая шлема и не прекращая натыкивать очередной набор. Мы с Верой потихоньку, не торопясь, гнали свои луноходы к небольшому безымянному кратеру километрах в полутора от места посадки, его фотографии с низкой орбиты чем-то заинтересовали ученых. Научные луноходы подзаряжались после проведения первого этапа исследований.

– Давайте мы доведем луноходы до вон того камня, – предложил Гарик, еще непривычный к визитам столь представительного начальства, – тут вроде ровно. А вы идите, неудобно же.

Если бы рядом не было Веры, я бы объяснил, что именно неудобно делать, а так пришлось просто сказать:

– Ладно, передаю управление «четверкой» вам, зовут-то меня одного. Вера остается за старшего. Не торопиться, не рисковать, на рожон не лезть, кратер никуда не убежит.

– Поздравляю, – сказал Семичастный, когда мы вчетвером зашли в наши с Верой комнатки отдыха. – И это самое, ты вроде спокойный человек, по пустякам не нервничаешь?

– Хм, – негромко дополнил Шелепин. Наверное, он что-то вспомнил.

– Неприятные новости? – предположил я. – Надеюсь, что не совсем катастрофические.

– Политбюро приняло решение о награждении всех участников программы. Тебе, как ее руководителю, докторская степень без защиты, по совокупности работ, Ленинская премия и звание героя соцтруда.

– Да, не очень, но не трагично. Премия и степень – это ладно, но без звездочки я бы прекрасно обошелся, у нас в Троицком в парикмахерской очередей не бывает.

– При чем тут это? – удивился Шелепин.