Рассказы о войне

В этой наступающей темноте костры, разведенные войсками в дальнем конце сада, становились все ярче, превращаясь в малиновые пятна среди темных деревьев.

Девушка услышала испуганный голос матери, позвавшей ее из своей комнаты.

– Мэри! – Она поспешила на зов, осознав, что из-за волнения на какое-то время совершенно забыла о существовании своей матери.

Пожилая женщина все еще лежала в кровати. Ее лицо раскраснелось, а на вспотевшем лбу появились новые морщины. В панике оглядываясь, она начала плакать.

– Ох, мне дурно… как мне дурно! Эти солдаты уже уехали? Уехали?

Девушка осторожно поправила матери подушку.

– Нет, мама. Они пока здесь. Но они ничего не испортили, как мне кажется. Может, ты поешь что-нибудь?

Мать отмахнулась от нее с нетерпеливостью, характерной для больных.

– Нет, не надо, оставь меня в покое. У меня голова раскалывается, и ты прекрасно знаешь, что во время этих приступов мне ничего не помогает. Это все эти волнения, вот от чего они начинаются. Когда уже они уедут? Послушай, не уходи никуда.

– Я буду здесь, рядом с тобой, – сказала девушка. Она сидела в полумраке и прислушивалась к бесконечным стонам матери. Когда она пыталась пошевелиться, мать сразу окрикивала ее. Если она спрашивала, как ей облегчить страдания матери, та сразу ее перебивала. Каким-то образом то, что она просто молча сидела рядом со страдающей матерью, казалось, облегчало ее состояние. Поэтому она с покорностью подчинилась. Иногда мать задавала вопросы о том, как обстоят дела, и, хотя она старалась все подробно рассказывать и по возможности успокаивать и не тревожить ее, ее ответы всегда не нравились больной женщине и вызывали только возгласы сердитого нетерпения.

Наконец, женщина заснула тем сном, которым спят уставшие от тяжелой работы люди. Девушка осторожно встала и вышла в кухню. Выглянув в окно, она увидела, что те четверо солдат все еще были у дверей сарая. Небо на западе светилось желтым. На его фоне некоторые стволы деревьев казались нарисованными чернилами.

Девушка теперь сидела в кухне и смотрела на улицу, где опускались сумерки. Солдаты зажгли фонарь и повесили его в сарае. В его лучах очертания часового казались гигантскими. В саду пофыркивали лошади, и был слышен гул голосов. Иногда мимо дома проезжали небольшие группы солдат. Девушка слышала резкие окрики часовых.