Госпиталь брошенных детей

Не притворяйся, будто ты пришел проведать, как мы тут поживаем. Давай, говори, зачем пришел. Сколько тебе теперь нужно – шиллинг, три шиллинга?

– Десять шиллингов.

Эйб тихо присвистнул, вытер тряпкой испачканные сажей руки и с трудом выпрямился.

– Кажется, ты принимаешь нас за банковских клерков, мой мальчик.

– Он много за кого нас принимает, – сказала я. – В основном за дураков.

– Это нечестно.

– Кто бы говорил! Для чего тебе такие деньги?

– Ребенку нужно лекарство.

Я скрестила руки на груди и жестко посмотрела на него.

– Если ты скажешь мне правду и я поверю, то дам тебе одну крону.

Его глаза забегали по сторонам, пока он не устремил взгляд в точку рядом с моим плечом.

– Мне нужно выплатить долг. Я уже пропустил срок, и они больше не хотят ждать.

Под его глазами залегли темные тени, но это могли быть и синяки от кулаков. Я ушла в спальню и достала свою коробку из-под домино, лежавшую под матрасом.

– Только на выплату долга, больше ни на что. Нужно ли мне пойти с тобой?

Он вздрогнул и поежился.

– Нет. Я не хочу, чтобы ты даже близко подходила к этому месту. – Я уронила монету ему на ладонь, и он сжал руку в кулак. – Я внесу тебя в список моих кредиторов, но тебе придется одолжить мне перо и бумагу. Ах да: я не умею писать.

Наверное, ему казалось, что это смешно, но мы даже не улыбнулись. Тем не менее он не ушел, и вскоре я заметила, что он как-то странно поглядывает на меня. Эйб устроился на табуретке. Он счищал грязь со своих сапог в помойное ведро и был совершенно поглощен этой задачей.

– Почему ты до сих пор здесь, Бесс? – тихо спросил Нед.

Он жестом указал на убогую обстановку нашего жилища. Вода, которую Эйб поставил на огонь, уже согрелась; я попробовала ее пальцем, прежде чем снять прихваткой и поставить на полку рядом с собой. В темном окне я видела ирландскую семью Риорданов, жившую на другой стороне двора. Они ходили по комнате, расставляя тарелки для ужина, а их отец держал на коленях большого рыжего кота. Он улыбался, рассказывая какую-то историю, и мальчики вокруг стола тоже улыбались, хотя я видела, что тарелки были щербатыми и разнородными, а крошечная комната была завешана сохнущим бельем.

– Бесс, – снова сказал Нед, когда я проходила мимо него. Его пальцы задели мою руку, и меня вдруг захлестнуло сильное чувство печали и любви к брату, как будто он что-то передал мне.