Князь. Летопись Мидгарда

– Но куда он пойдет, ваше святейшество? – возмутилась Адалинда, и чем больше она распалялась, тем более ярким становилось свечение ее огненно рыжих волос и горящих синим пламенем глаз. – Возможно, Радж последний из своего народа и если будет изгнан… Ваше святейшество, пустыня убьет его!

– А если его не изгнать, вместо пустыни тоже самое, рано или поздно, сделает кто-то из жителей поселения, – жестко ответила верховная жрица. – В любом случае мальчик погибнет, Адалинда, но так мы хотя бы спасем от греха чью-то душу.

 – Она возложила руку на плечо отчаявшейся и поблекшей Адалинды и указала на извивавшегося от боли в постели Сильвестра. – Подумай, что сделают с Раджем, если этот молодой человек умрет? – и, пожав плечами, добавила: – Вероятно, ракшасам больше нет места в этом мире.

В комнате повисла гнетущая тишина. Лишь треск костей и хруст сухожилии, напрягавшего кажется каждый мускул, молодого алхимика, и страх наблюдавших за всем этим мастера алхимика Зира, его жены, верховной жрицы и Адалинды наполняли комнату, когда вдруг раздался слабый голос.

– Вообще-то, есть одно место, – проговорил, недавно очнувшийся и слышавший часть разговора, Сильвестр, – Талар.

Чета Зир и Адалинда бросились к нему, а верховная жрица задумалась.

– Да, пожалуй, это единственное место, где примут даже ракшаса, – подтвердила она с интересом поглядывая на молодого алхимика. – Надо же… Талар! Великий город порядка и Равновесие Мидгарда. Откуда тебе известно о нем, Сильвестр?

– Это мой дом, – ответил он.

 – И я отведу туда Раджа, только скажите: почему вы вините его в моей болезни?

– Потому, что он из народа ракшасов, – пояснила Адалинда. – Древнейшего народа, проклятого самым неожиданным способом исполнять, произнесенные вслух, желания. Скажи, ты что нибудь желал в его присутствии?

Но молодой алхимик вновь потерял сознание. С мыслью «О боги! Я продал душу!», Сильвестр окончательно погрузился в сон Фауста, а тот, занял и тело и разум алхимика, полностью подменив собою. И теперь, когда он очнется, лишь одно будет отличать Фауста от настоящего Сильвестра, но… он позабудет, что спит.

Глава III

Обморок Сильвестра незаметно перешел в освежающий и здоровый сон, а проснулся молодой алхимик отдохнувшим и бодрым. На утро ничто больше не напоминало о боли и страхах прошедшего дня, и даже обеспокоенности вчерашним состоянием не было: лишь странная, непонятно откуда взявшаяся, уверенность в том, что теперь все так, как и должно быть.