Flamma. Англия. Лондон. Год 1666

Но, так или иначе, он первый министр его величества… – задумчиво пробормотал архидьякон, и с нотками сомнения в голосе спросил: – Вы всерьез считаете, что «увлечению» Карла II под силу свалить лорд-канцлера?

– О да! – уверенно ответствовал епископ. – Брат короля и любовница короля – это те силы, с которыми должно считаться даже канцлерскому могуществу. А уж если эти силы в расцвете своего влияния объединятся… – прелат не договорил, но было ясно, что ничего хорошего от такого альянса графу Кларендону ждать не приходится.

– Так то оно так, ваше преосвященство, но мне все же не хотелось бы допустить ошибку в столь важном деле как выбор будущих союзников, – флегматично проговорил Люциус. – И посему я очень рад, что своим мнением вы подтвердили мои предпочтения.

Епископ засмеялся: дальновидность и предусмотрительность архидьякона пришлись ему по душе, а окончательное решение порадовало.

– Ты не пожалеешь о том, что отдал ей предпочтение, Люциус, – сказал он и, жестом приглашая архидьякона проследовать за ним, добавил: – Но давай же приблизимся к леди Палмер и окажем фаворитке те почести, в которых отказали лорд-канцлеру и даже самой королеве.

Архидьякон не двинулся с места.

– Нет. Не сейчас, ваше преосвященство, – твердо произнес Люциус. – Перво-наперво нужно представиться его величеству.

– Что ж, – вздохнул прелат, – подождем.

Архидьякон легким поклоном поблагодарил его за согласие.

– Однако признаюсь, – продолжал епископ, – мне не терпится поприветствовать его высочество принца и миссис Палмер. К тому же в их обществе я вижу немало новых лиц, свести знакомство с которыми, может оказаться… – он на мгновение прервался, засмотревшись на некую привлекшую его внимание фигуру, – … не лишенным интереса и значительной доли приятности занятием, – закончил свою мысль епископ и, по-прежнему следя за кем-то взглядом, тихонько пробормотал: – Любопытно… кто эта рыженькая красавица? Раньше я ее не встречал.

Он был до того поглощен созерцанием этой неизвестной ему девушки, что не заметил, как архидьякон, слышавший все (включая последние) слова епископа, вздрогнул.

– Как вы сказали? – взволнованно переспросил Люциус; но ответа ему уже не требовалось: в направлении более чем красноречиво указанном глазами епископа, архидьякон увидел ее – женщину, пленяющую своей красотой и пугающую воспоминаниями с нею связанными.