Год колючей проволоки

И еще… вот этот человек, тот, что сидит рядом с ним и недобро молчит, – он все-таки не поляк, он американец, и сейчас затронуто его личное, то, что трогать нельзя. Вообще, когда обсуждали все это, он высказался против того, чтобы разговаривать с американцами в таком тоне, но решение было принято, и он как боевой офицер должен был его исполнить. Но он понимал и то, что американцы, вне зависимости от того, выполнят они их требования или нет, этого не забудут и когда-нибудь жестоко накажут их. Генерал начинал служить при русских, и с ними было проще – они или разбирались сразу, или прощали – тоже сразу.

А эти – нет, эти не простят…

– Господин госсекретарь, – решился генерал.

Долан не ответил.

– Сэр, вы тоже должны нас понять. У нас безвыходная ситуация, речь идет даже не об этой территории, речь идет дальнейшем существовании Польши. И в России, и в Германии к власти идут в чем-то родственные силы, эти силы являются глубоко националистическими и ненавидят Польшу. У вас не было тридцать девятого года, у нас он был.

На нас напали с двух сторон и разорвали на части, только доблестная американская армия, высадившись в Нормандии, положила конец фашизму. Мы, поляки, должны сделать все, чтобы это не повторилось. И вам, американцам, тоже будет невыгодна новая фашистская ось от Берлина до Владивостока.

– Вы все сказали, генерал. Я тоже все сказал. Вы приняли решение – шантажировать Америку. Последствий этого не избежать…

– Ноль шестьдесят первый, птица совершает облет над городом.

Сектор чист, прикрыт местными силами.

– Вас понял, занять позицию на точке один-один-семь-пять-девять-семь.

– Принято…

На горизонте был Киев, вертолет уже летел над пригородами, и полковник принял решение подняться еще чуть повыше…

Кто-то снова постучал в люк, майор вопросительно посмотрел на стрельца, командующего этим сбродом.

– Ваш пропавший подчиненный? Откройте…

Маленький светловолосый стрелец протиснулся в десант.

– Жили мы красиво, жили мы бахато…

– Рядовой Марек Охлюпко, объясните пану проверяющему, почему вы покинули пост? – предупреждая все вопросы и глупости, грозно сказал командир отделения.

– Так это… пан проверяющий… – Марек мгновенно сориентировался в ситуации, недаром на гражданке успел два года отсидеть. – По большой нужде вышел, вы уж извините… Туалета-то здесь нет…

Забухтела рация – здесь она была японской, но ловила все равно плохо из-за города и из-за помех.

– Внимание всем, я – Куринный-один.