Угрюмое гостеприимство Петербурга

    Балашов – Наполеону

Когда Дмитрий вернулся домой, уже совсем рассвело. Уверенной походкой моряка он добрался до своей спальни и даже ничего не задел по пути, за исключением таза, который Аркадий предусмотрительно установил у кровати повесы.

Проснулся он в первом часу. С трудом раскрыв слипшиеся отяжелевшие веки, Дмитрий почувствовал себя негодяем.

– Как самочувствие, барин? – осведомился Аркадий, аккуратно готовивший утренний туалет хозяина.

– Аркадий, ты здесь, – хриплым голосом произнес Дмитрий, обрадовавшись дядьке.

– При вас, Дмитрий Григорьевич, голубчик, – ласково ответил Аркадий.

Дмитрий собирался сообщить Аркадию, что чувствует себя чрезвычайно погано, однако, открыв рот, не смог выдавить из себя ни слова.

– Воды? – предложил дядька.

Дмитрий кивнул. Аркадий взял со столика поднос с загодя приготовленным стаканом воды и подал его молодому графу. Дмитрий попытался взять стакан в дрожащие свои руки, но едва не расплескал его содержимое на постель.

– Позвольте, я помогу, барин, – сказал Аркадий.

Он взял стакан и помог Дмитрию сделать несколько глотков.

О, святая чистая вода! Ни грамма спирта, ни капли алкоголя! К Дмитрию вернулся голос, и он попросил еще.

– Быть может, чаю крепкого, барин? – предложил Аркадий.

– Неси.

– Таз здесь, барин, подле кровати, – напомнил Аркадий, выходя из комнаты.

Пока он отсутствовал, Дмитрий осушил графин с водой и воспользовался тазом. Вскоре вернулся Аркадий с чаем и тарелкой каши.

– Поесть надо, Дмитрий Григорьевич, – назидательно сказал он.

– Ой, не надо, Аркадий, – закачал головой Дмитрий, зная, какие последствия вызовет завтрак.

– Надо, барин, – твердо повторил Аркадий.

Съев каши, Дмитрий снова нагнулся к тазу. Потом он допил чай и потребовал еще каши.

Да здравствует молодость, да здравствует беспечность!

Никогда нельзя попрекать молодых людей за бурные ночи, кутежи и пьянство, ведь молодость для этого и дана. Только в молодости мы можем с чистой совестью пить до рассвета, а поутру чувствовать себя как ни в чем не бывало.

Покончив с une petit-dеjeuner[22 - Завтраком (фр.).], Дмитрий умылся, побрился, оделся и вышел к обеду блестящим молодым человеком.

– Ах, вот и наш любитель кофе! – воскликнул Владимир Дмитриевич.

– Доброе утро, дядя, – ответил Дмитрий приветливым бодрым голосом.

– Эх, минули те дни, когда я был молодым! – улыбнулся граф Воронцов. – Ну, дружок, как ты?

– Прекрасно, дядя, – сказал Дмитрий.