Ушлёпок

Готов ли он стрелять в людей, с которыми прожил не один день? Пусть они по-прежнему оставались для него чужими, но все-таки людьми, с которыми он здоровался, делился впечатлениями и трудился.

Тем более, как узнать, друга ли он собирается спасать? И стоит ли эта затея его усилий?

Ведь гигантский хомяк вполне способен сотворить и с ним то, что проделал с мерзким спрутом-мутантом. Возможно, предыдущей ночью ему просто не хватило сил. Но он отдохнёт, дождётся глупого юношу с лекарствами и сотворит! Так что же тогда, ни о какой дружбе не может быть и речи?

Медик упрямо тряхнул головой.

Его раздражали собственные мысли. Но решение необходимо принять, так или иначе.

И что же все-таки делать? Спасать или бежать?

Он проснулся на закате от ощущения тяжести. Тело почти неспособное шевелиться чертовски онемело. Ныла шея. Плечо стреляло болью, а одно из нижних рёбер похоже было сломано. Но, судя по отсутствию кашля и крови, обошлось без смещения и лёгкое не пострадало. Лодыжка, за которую прошлой ночью вцепилось щупальце, покрылась кольцом химических ожогов.

Видимо, тварь обладала не только деморализующим токсином. Кожа вздулась и побагровела, будто ее пытались перепилить велосипедной цепью. Но первым, что он увидел, были все-таки огромные острые когти его спасителя.

Лапа прижимала человека к тёплому лохматому телу так, что когти нависали над самым лицом юноши. Это были довольно заботливые объятия. И Медик не почувствовал себя добычей. А потому не стал кричать и делать бесполезных резких движений.

Все-таки хомяк явно превышал его габаритами и весом. Медик затаился, пытаясь оценить обстановку. И вскоре понял, что помощь скорее требовалась зверюге, чем ему.

Хозяин лапы тяжело и болезненно дышал и тихонько поскуливал. Он спал. И снилось ему, судя по всему, нечто безрадостное. Но, стоило Медику пошевелиться, лапа приподнялась, а на него уставился огромный, размером с кулак юноши, глаз.

Без сомнений, это был хомяк. Но вот глаз скорее принадлежал корове. Задумчивый и печальный взгляд с которым смотрели буренки на пастбище был парню хорошо знаком.

Как и чёрные непроницаемые глаза-бусинки хомяков. В тот момент его изучал орган, который был чем-то средним между первым и вторым вариантами.

Хомяк убрал лапу, и юноша смог подняться на ноги. Голова кружилась и какое-то время он просто стоял и пялился на вздымающиеся бока зверя. Это же сколько в нем килограмм? Сто пятьдесят? Двести? Да это не ушлепок, как он назвал его накануне. А целый ушлепище.