Львы Сицилии. Закат империи

Вдобавок ко всему пришло известие из Франции от Джузеппе Орландо.

– Слияние компаний «Валери» и «Трансатлантик»? Советы директоров, к сожалению, одобрили это соглашение.

– Только на бумаге! Компании «Валери» фактически не существует. Это всем известно. Орландо упредил меня телеграммой. – Иньяцио стучит кулаком по столу. Портрет Винченцино в тяжелой серебряной раме, покачнувшись, кренится набок. Иньяцио поправляет его, затем продолжает, уже спокойнее тоном: – Рубаттино никуда не спешит, да и мы топчемся на одном месте.

Ищешь помощи у тех, кто должен тебе помочь, а вместо этого натыкаешься на закрытые двери. Тем временем французы прокладывают новые маршруты, убирая нас с пути как конкурентов.

Лагана тяжело вздыхает:

– Ты уверен? Я имею в виду, они настроены решительно?

Иньяцио потирает виски. Гнев и ярость сжимают его голову.

– Да. Я лично написал Русье, нашему французскому представителю. Он все подтвердил. Следующим шагом «Трансатлантик» будет новый морской путь, сначала в Кальяри, а потом и в другие итальянские порты.

А что же Рубаттино? Готов ли он дать отпор? Нет! Ничтожество!

Еще один удар кулаком по столу, бумаги разлетаются в разные стороны.

– Крупнейший судовладелец в Генуе, и для него французы – как кость поперек горла. Он должен кричать во весь голос, протестовать, просить Рим о защите, а он что делает? Ничего! Он ничего не делает! Потеря времени и неопределенность – вот что выводит меня из себя!

Джованни Лагана подбирает с пола бумаги.

– Ты все больше становишься похож на своего отца, – улыбается он.

Иньяцио поднимает голову, в глазах застыл немой вопрос. Замечание Джованни застало его врасплох.

– Голос, жесты, трудно сказать, что именно… Я мало его знал, но хорошо его помню в гневе. Тебя трудно прогневить, но злишься ты так же, как он, – объясняет Лагана.

– Отец поехал бы в Рим, чтобы встряхнуть их всех там хорошенько, – с досадой бормочет Иньяцио. – Я так не могу.

Он выпрямляет спину.

Свет, проникающий через окна, кажется, проходит сквозь древесные волокна обивки, скользит по книжным шкафам по обе стороны от двери.

У массивного письменного стола стоят кожаные кресла, над столом люстра из богемского хрусталя.

Это контора солидной судоходной компании. А он – судовладелец, крупный итальянский судовладелец, и хочет, чтобы его в этом статусе уважали.

Он потирает нос, размышляет. Лагана молча ждет.

Иньяцио медленно подходит к окну, смотрит на пьяцца Марина. Осторожность, думает он, вздыхая.