Львы Сицилии. Закат империи

Для начала вполне… – размышляет Джованна, разглядывая слуг вблизи. Скоро в новый дом к Флорио приедут друзья – Дамиани Альмейда и Антонино Лето. Приедут и родители Джованны, и, возможно, кузины Тригона, так что не хотелось бы оказаться в неловком положении. Может, стоило взять слуг из Палермо?

Джованна поворачивается, хочет спросить совета у донны Чиччи, и… у нее перехватывает дыхание.

Палаццо Флорио – вот он, перед ней. Она видела его на чертежах и планах Дамиани Альмейды, но из-за слабого здоровья Винченцино и семейных забот не могла поехать на Фавиньяну, чтобы поприсутствовать при строительстве.

Массивное здание, сложенное из туфа и кирпича. Фасад справа выполнен в виде башни с двускатной крышей. Окна в обрамлении декоративных арок, резной декор на балконах, вверху по периметру крыши – декоративный карниз в форме ласточкиных хвостов.

Джованна смотрит на палаццо, переводит взгляд на мужа – он стоит к ней спиной, разговаривает с Гаэтано Карузо. Этот дворец похож на Иньяцио. Нет, поправляет она себя, этот дворец и есть Иньяцио. Глыба, в которой соединяются мягкие линии и острые грани, легкость железа и тяжесть туфа. Красота и мощь. Величие. Ей хочется подбежать к мужу, отпустив руку сына, но она не может, не должна.

* * *

Иньяцио велит жене и прислуге обустраиваться в доме. Они пробудут здесь несколько недель, пока не закончится маттанца и пока тунец – потрошеный, разделанный, вареный – не будет готов к переработке и консервированию.

Отослав сына к матери, потрепав его по щеке так, что ласка больше похожа на пощечину, Иньяцио идет к саду, где кусты питтоспорума с трудом укореняются в пропитанной солью земле.

Карузо, заложив руки за спину, следует за ним.

– Сети для маттанцы уже установлены, – объясняет он. – В конце недели рассчитываем на первый забой.

– Хорошо, – кивает Иньяцио. – Раис сказал, какой ожидается улов?

– Нет, пока не сказал. Говорит, на подходе крупный косяк тунца, и еще один вроде на следующей неделе, если бог даст. Ну вы же знаете его вечные присказки: «на все Божья воля» да «человек предполагает, а Бог располагает».

Оба смеются, когда Иньяцио вдруг мрачнеет.