Львы Сицилии. Закат империи

 – Помогите! Кто-нибудь! Доктора! Скорее!

Она вскакивает на ноги и бежит к сыну. Бумаги, лежавшие у нее на коленях, разлетаются в разные стороны.

– Воротник! Нужно расстегнуть воротник! – кричит она и сама же его расстегивает. Сгоряча царапает кожу на шее Винченцо, рот которого судорожно ищет воздуха.

Подбегает донна Чичча, за ней Нанни, он берет ребенка на руки и несет в гостиную.

– Скорее в дом! Я послал за дохтуром! – кричит он. Помогает Джованне подняться, поддерживая ее под локоть, а няня уводит рыдающую малышку Джулию.

Один Иньяцидду остается стоять с мячом в руке.

Робко, неуверенно идет он за матерью и слугами, но не входит в дом, а смотрит на происходящее через стекло дверей. Так случалось уже не раз: кажется, что воздух не может выйти из легких Винченцо, застревает внутри.

Он наблюдает за домашними со страхом, к которому примешивается раскаяние. Это ведь он заставил брата бежать за мячом… Но, с другой стороны, Винченцо вечно болен. «Я не виноват», – повторяет Иньяцио, прижимаясь носом к стеклу.

Лицо брата вновь порозовело. Мать кладет ему на лоб мокрый платок, ласково гладит по голове.

Винченцо плачет. Джованна обнимает его и плачет вместе с ним. Донна Чичча утешает обоих, затем встает, исчезает в дверях гостиной и вскоре возвращается вместе с доктором.

Через стекло Иньяцидду слышит их голоса. Он хотел бы пойти к ним, попросить прощения у брата, потому что внутренний голос неотступно бубнит: ты виноват в том, что брат едва не задохнулся.

Все что угодно, лишь бы не чувствовать то, что чувствует он сейчас.

Он не знает, не может знать, что однажды этот страх к нему вернется.

* * *

Зима 1878–79 года одна из самых холодных. Джованна велела прислуге в Оливуцце поддерживать огонь в каминах, чтобы Винченцино не мерз. Здоровье первенца Флорио по-прежнему всех беспокоило.

Джованна всегда находилась рядом с сыном, била тревогу при малейшем кашле, следила за тем, как ребенок ест, чтобы ненароком не задохнулся. И молилась, много молилась. Ежедневно, по нескольку раз в день обращалась к Богу с просьбой о том, чтобы защитил ее ребенка, дал ему сил, дал здоровья, которое, казалось, из него уходило.