Абсолют

Но Горн резким движением остановил его, так резко предугадав намерения Рауля, что даже Шаки не заметил его порыва. Шаки проговорил:

– Мой народ тоже хочет поклоняться богине Сите.

Дерзость со стороны Шаки была неслыханной, его народ не только не имел права поклоняться Сите, но и вообще они поклонялись другим богам, на некоторое время в зале воцарилась тишина. Затем Гере нашелся:

– Ты и твой народ никогда не сможет поклоняться Сите, она останется непорочна, как завещали нам наши предки, если конечно Нарки решили принять нашу веру и наших богов то мы можем обсудить этот вопрос, но при этом ты Шаки лишишься трона и народ как Нарки перестанет существовать, будет единый народ Арицы.

Шаки опять кашлянул, но на этот раз не сплюнул на пол, прохрипел:

– Гере, ты я смотрю, привык повелевать, не кажется ли тебе, что ты много берешь на себя, ты пророчишь мне нищету и безвестность, хочешь иметь полную власть?

– Мне вполне достаточно то, что я имею и мой народ, и мне жаль твой народ, который идет неправильной дорогой благодаря твоим жрецам, которые до сих пор приносят в жертву богам своих соплеменников.

Шаки резко вскочил на ноги. Он тяжело дышал от охватившего его гнева:

– Гере, ты можешь оскорбить меня и мой народ в стенах своего дворца, но мы не позволим надсмехаться над нами на поле сражения.

Лицо Гере было спокойным, он спросил:

– Ты объявляешь нам войну, Шаки?

Конечно , Шаки хотел бы объявить войну Арицам. Он с самого начала визита искал ссоры, но здраво рассудив в уме, он понял что сможет стать первой жертвой в этой войне: во дворе дворца его ожидало только десять вооруженных всадников. Он принял важный вид и громко проговорил:

– С этого дня я и мой народ запрещаем вам охотиться в нашем лесу и пользоваться его плодами!

Сказав это, Шаки ловко развернулся и вышел из залы, Гере крикнул ему вслед:

– Шаки ! Я хотел бы поговорить с тобой на эту тему!

Но Шаки даже не обернулся, хлопнув дверью.

– Мой друг, скажи мне, зачем приходил к нам этот дикарь? И что он хотел от нас этим визитом?

Горн встал со своего места, оперся о свой посох, сказал:

– Мой Царь, этот человек глуп, но нельзя не брать во внимание его бредовые идеи.