Львы Сицилии. Сага о Флорио

Он знал, что Флорио прав.

Сомнение. Оно читается в растерянных глазах, в приоткрытых губах. Переломный момент. Нужно поднажать.

– У меня есть одно предложение, если вы согласитесь меня выслушать. Хороший компромисс для нас обоих.

– В смысле?

Только тогда Иньяцио жестом пригласил его сесть.

– Долгосрочная аренда.

– Прекрасно! Хозяин я, но все права у вас. Зачем мне недвижимость, если я ничего не смогу с ней сделать? – Романо тихо ругается: – Вместо собаки я получаю собачью морду.

– Подумайте хорошенько.

Иньяцио говорил твердо, решительно. Он умел скрывать свои страхи, ведь сейчас он явно рисковал. Отказ Романо вынудил бы искать новые помещения для лавки и складов в другом районе. Оставить место, где они с Паоло когда-то начинали.

С другой стороны, нельзя оставаться в лавке, где в конторе сырость и разбитые двери.

Винченцо Романо зашел за арендной платой и получил неожиданное предложение. Он походил по комнате, а потом удивленно спросил:

– Завидуете Канцонери и Гули, потому что у них свои торговые ряды?

– По правде говоря, нет. Просто нам нужна уверенность. Вы же знаете, если ты что-то заработал потом и кровью, это должно быть твоим, чтобы никто не мог прийти и отнять. Я не собираюсь тратить деньги на то, что вы потом решите продать кому-то другому.

Он понимал.

– Я подумаю над вашим предложением, – сказал Романо, прощаясь.

Он думал даже меньше, чем предполагал Иньяцио. И принял все условия.

Сделку оформили у нотариуса. Затем последовал ремонт: укрепление стен подвала, столярные работы, укладка плитки, замена стекол. Через несколько месяцев Иньяцио выкупил все помещения. Он стал полноправным хозяином лавки.

* * *

Когда Иньяцио вспоминает те шесть месяцев, что шли работы, сердце его поет.

На полках – новые альбарелло и сосуды с именем «Флорио». Склады на виа Матерассаи, на площади Сан-Джакомо и на таможне заполнены мешками с корой хинного дерева из Перу. Лавка Флорио стала тем, о чем он всегда мечтал. Теперь это настоящая дрогерия, магазин колониальных товаров.

Иньяцио оставил только одну вещь из старой лавки – весы, те самые, которыми пользовался его брат с первых дней работы.