Львы Сицилии. Сага о Флорио

Уже несколько дней, как она в этом уверена. Красных дней не было, и грудь болит.

Не хватало родить еще одного ребенка здесь, в Палермо, в мрачном доме, без света.

Нужно сказать Паоло, думает она. Но не знает, ни как, ни когда это сделать.

Сказать правду? А хочет ли она этого?

Паоло она не доверяет. Скорее, робеет при нем и даже боится. Иногда благоговейное уважение, которое жена должна испытывать к мужу, превращается в жгучую злобу, в лезвие ножа, впивающееся ей в живот. Его ребенок? Еще один?

Она стыдится думать об этом, но ведь ребенок может и не родиться.

Тогда она надевает на голову шаль, ноги всовывает в башмаки. Выходит из дома, идет по периметру площади Сан-Джакомо, спускается к порту. Там, в одной из лачуг за городскими стенами живет повитуха из Баньяры, Мариучча Колозимо. Джузеппина подходит к ее домику. Останавливается в нерешительности. Из-за дверей доносился запах мыла и чистого белья.

– Донна Мариучча! Вы здесь? – кричит Джузеппина, набрав полную грудь воздуха.

Повитуха появляется на пороге. Лицо у нее словно высечено из туфа, губы тонкие. На лбу капельки пота.

– Донна Джузеппина… щелок варю для стирки. Вы ко мне? – спрашивает она, вытирая о фартук покрасневшие руки.

Джузеппина немного колеблется. То, что она задумала, это грех. Мадонна отворачивается, когда женщина хочет избавиться от ребенка, так говорила бабушка.

И все же…

Джузеппина подходит к повитухе, шепчет почти в самое ухо.

– Могу ли я навестить вас в ближайшее время?

Мариучча склоняется к ней. От нее пахнет сеном и молоком.

– Когда хотите. Что, яйцо в гнезде?

Она кивает.

– Мой муж еще не знает, – продолжает она шепотом.

Повитуха выпрямляет спину. Она ни о чем не спрашивает. Она все понимает и знает, что женщины часто молчат о том, что мужчины попросту не могут понять.

– Я здесь. Буду вас ждать.

Джузеппина кивает, повитуха исчезает за дверью.

Медленным шагом Джузеппина возвращается домой. Шаль насквозь промокла, вода течет за корсет. Под этими плотными, тяжелыми каплями трудно идти. На площади Сан-Джакомо она бросает взгляд на лавку. За стеклом мелькают силуэты – наверное, покупатели.

Вздыхает. Если бы бабушка выбрала ей в мужья Иньяцио, возможно, все сложилось бы иначе.

Она вспоминает, как много лет назад хоронили ее родителей после землетрясения, разрушившего Баньяру.