Записки бездарного режиссера

Кто знал, что на эту территорию посторонним вход воспрещён. И самое главное, нет никакой двери с надписью «Музей». И есть ли он вообще? На мой вопрос о музее администратор ответил многозначительной улыбкой.

Мы тем временем расставляли свет и настраивали камеру. Я выкатил из-за стола Якубовича кресло, поставил напротив камеры и сел в него, чтобы оператор мог выстроить кадр. В это время в комнату вошёл администратор. Он застыл в дверях с выражением лица, словно у него умерли все родственники одновременно.

– Встаньте, немедленно! И поставьте кресло на место! – прошипел он.

– А что случилось? – спросил я.

Он не стал ничего объяснять, а просто вырвал кресло из-под меня и бережно поставил его на место. Отошёл, посмотрел со стороны. Снова приблизился и на несколько сантиметров сдвинул кресло. После чего ещё раз взглянул со стороны и только после этого, расслабившись уселся за свой стол.

– Я же говорил вам, что Леонид Аркадьевич не любит, когда трогают его вещи, он любит порядок во всем, – объяснил он своё поведение.

В это время в редакцию вошёл Якубович. Он с порога за что-то обматерил администратора и пройдя к своему столу, сухо поздоровался с нами. Поправил пепельницу, закурил и глядя сквозь меня сказал:

– У вас есть полчаса. Вопросы задавать не надо, я сам знаю, что сказать о Юре. У вас все готово? А почему камера направлена в другую сторону?

Поддавшись на его давление, я как мальчишка начал оправдываться:

– Мы бы хотели снять Вас в другом ракурсе, а для этого нужно переставить кресло вот сюда.

Якубович словно навёл резкость, и его взгляд сфокусировался на моих глазах.

– А почему не за столом? – снова спросил он.

Я объяснил, что так как предлагаю я, будет лучше. Он перевёл испепеляющий взгляд на администратора, тот съёжился, как будто он был виноват во всей этой ситуации и моментально вышмыгнул из комнаты.

– Хорошо, – процедил сквозь зубы Якубович и вместе с креслом перекатился на указанную мною точку.

Все это время он не вынимал изо рта сигарету и был настолько равнодушен к происходящему, что становилось непонятно, сможет ли он в таком состоянии сказать несколько тёплых слов о Юрие Николаеве. Но как только я скомандовал оператору «Начали», на экране монитора появился привычный Леонид Аркадьевич Якубович с сияющими глазами и обезоруживающей улыбкой. Он говорил ровно тридцать минут.