Первый император. Сборник

Однако, долго смотреть на ребенка не приходилось: увидев незнакомое лицо, царевич начинал орать и биться в судорогах, прибегали няньки и кормилицы, числом две, ибо малыш отличался исключительной прожорливостью и молока от одной кормилицы ему не хватало, чтобы насытиться, забирали и уносили младенца для кормления, оставляя царя с царицей наедине.

– Я тут приказал дьяконам поискать в записных книгах родословную Нарышкиных и выявилось, что в твоем роду, Наталья, был не то черный караим, не то хазар иудейской веры, по имени Исаак – вот его обличье, видимо, и передалось через тебя нашему сыну: не дай бог царский престол окажется в его руках – басурманская кровь даст о себе знать и царство Московское будут тогда ждать великие потрясения.

И то сказать: среди моих детей, если не считать дочь Евдокию, которая родилась и через два дня отдала богу душу – едва успели ее окрестить в православие, чтобы предстать перед Господом, царевич Петр будет тринадцатым моим ребенком, а всем известно, что число тринадцать – это не число бога, а число зверя, потому и называется чертовой дюжиной.

Царица Наталья на такие слова мужа не отвечала, а отвлекала его каким-нибудь пустяшным разговором или говорила, что сынок Петруша израстется со временем, как и все дети, и будет совсем другим с виду, но и сейчас он смотрит внимательно, весьма подвижен, и сосет грудь хорошо, потому что здоров.

На этом встреча царя с младенцем Петром заканчивалась, а царевна ластилась к мужу и обещалась навестить его вечером в царской опочивальне – если царь будет не против. Царь бывал не против встречи с молодой царицей, ибо, несмотря на тучность и возраст, был пристрастен к плотской утехе, помня Божью заповедь: «идите, плодитесь и размножайтесь» к людям и тварям земным, морским и небесным.

В одно из таких посещений, когда царь Алексей снова разглядывал своего несуразного вида сына, тот вдруг срыгнул молоком кормилицы прямо в лицо склонившегося над ним отца, облив бороду, уши и царское облачение, а потом залился громким плачем и начал дергать своей маленькой головкой словно припадочный.