Первый император. Сборник

Не пытаясь даже проверить полученное известие, и не убедившись, насколько реальна грозившая ему опасность, он босиком вскочил с постели и в одной рубашке бросился в конюшню, вскочил на лошадь, опомнившись лишь в соседнем лесу. Несколько конюхов догнали его, и привезли ему платье.

Несколько офицеров и солдат последовали за ним. Увидев вокруг себя достаточную охрану, не теряя ни минуты времени, не предупреждая мать, пришпорил лошадь и понесся во весь дух в Троицу. Он приехал туда в 6 часов разбитым душой и телом, почти в обмороке; ему предложили постель; он был не в состоянии отдыхать, возбужденный, взволнованный, захлебываясь от слез, испуская жалобы, стоны, он снова и снова спрашивал архимандрита Викентия, можно ли ему рассчитывать на помощь…Слова архимандрита в конце концов успокоили молодого царя».

«… Софья в тот момент не смела и думать о нападении на Преображенский лагерь. Она знала, что он хорошо защищен, содержится в боевой готовности и не удивится никакой неожиданности. Она скорее боялась выступления со стороны потешных полков, возбужденные, пылкие солдаты которых страстно стремились отличиться в каком-либо дерзком деле».

В Троицу прибыли сторонники Петра, а в Москве осталась Софья с несколькими сотнями верных ей стрельцов, но без командира – князь Голицын, струсив, удалился в одно из своих имений и войско, оставшись без руководства, ждало развязки, которая вскоре наступила и показала настоящее лицо царя Петра, обретшего власть.

«Весь кем-то спровоцированный конфликт между регентшей Софьей и опекаемым ею играющим в своем уже великовозрастном состоянии в потешные игрушки Петром окончился, как и все последующие затем «славные дела» одинаково – дыбой в пыточных камерах Преображенского; «кому отрубили голову или вырезали язык, кого били».

Выданный Петру, по его запросу, дьяк Шакловитый, советник Софьи и начальник стрелецкого Указа:

«…Стал ужасным орудием в руках Петра. На допросе под ударами кнута он дал все нужные для обвинительного акта против Софьи и ее соплеменников показания.

Петр, будто волк, попавший в отару и ошалевший от запаха крови, резал всех, кого считал врагами или на кого указывало его окружение, будто овечек, которые лишь жалобно блеяли, почувствовав волчьи клыки на своем горле.