Первый император. Сборник

Хочу собаку повесить на этой петле, вот эту, что лежит рядом, – и он погладил собаку по голове, на что она благодарно вильнула хвостом.

– Зачем собаку вешать? – удивился Федя. – Это божья тварь, собаки служат людям и даже у святых апостолов были собаки, я читал об этом в Евангелии.

– Ты читать умеешь? – удивился Петр.

– Да, умею и еще писать умею, и счет в арифметике понимаю, – по-мальчишески горделиво ответил Федя и тут же пожалел о сказанном.

– Ты прислан мне в услужение, а не грамоте обучать и потому помогай повесить собаку, не то прикажу дать тебе плетей, – крикнул Петр, с досады бросив веревку, петля на которой никак не получалась.

Федя уже пробовал плетей по спине, когда отказал настоятелю монастыря в содомском грехе, за что и был бит плетьми, но будто– бы за ослушание настоятелю снять сапоги, а не за отказ в содомитстве, а потому он поднял веревку и ловко завязал узел, через который протянул веревку так, что образовалась петля.

– Ага, побоялся плетей, – воскликнул Петр – я есть царь и меня все должны слушаться и повиноваться.

– Нет, вешать собаку я не буду – это грех будет, – отказался Федя.

– Ну, как знаешь, – успокоился Петр в предвкушении собачьей казни. – Только соратником ты мне никогда уже не будешь: слаб характером и царю угодить не желаешь – я таких не жалую своей милостью.

Не обращая больше внимания на Федю, царь Петр перекинул веревку через нижний сук березы, под которой лежала дворняга, высунув язык от жары и доверительно поглядывая на мальчиков, которых считала человеческими детенышами и доверяла им.

Петр подошел к собаке, снова почесал у нее за ухом, потом накинул ей петлю на шею и, отойдя к березе, начал тянуть веревку вниз перебирая короткими руками.

Собака удивленно встала и пошла вслед за веревкой, полагая, что ее просто привязывают к дереву эти человеческие детеныши.

Наконец веревка натянулась усилиями Петра и потянула собаку вверх. Петля затянулась, собака взвизгнула и повисла на петле, судорожно суча лапами и пытаясь освободиться от петли.

Федя стоял молча, не решаясь помешать царю Петру. Собака дергалась в петле еще довольно долго и, наконец, затихла от удушения.

Петр выпустил веревку из рук, собака упала на землю, но не ожила, как надеялся Федя, а лежала неподвижно.