Царь всея Руси

Ты, Степан, вдову Марию себе взял в жены, что является божьей милостью к женщине, а мне на старости лет и такой радости испытать уже нет сил. Надо было сразу, после пожара взять сиротиночку-вдову в жены, да замешкался я по царской службе, а после уже поздно стало – годы взяли свое и утратил я влечение к женщине.

Живет ключница Дарья – тоже вдова от сгоревшего купца, но она лишь следит за моим малым хозяйством без всякого баловства с моей стороны, хотя вдове такое баловство и позволяется, потому-то и зовут таких вдовушек «прелестницами» в отличие от гулящих: до замужества и при замужестве, что кличут в народе блудницами и наказывают за блуд плетьми или вовсе казнью смертною, – пояснил Тимофей свое бобылевство, добавив: – царь наш, Иван Васильевич нонче ожидает дитя от молодой жены Марии Темрюковны, но царь моложе меня на шесть лет, значит, упустил я свою вдовушку еще десять лет назад.

– Почему вдовушку? – удивился Степан. – Вы, Тимофей Гаврилович, по своему положению можете и сейчас взять в жены девицу юную, по согласию родителей из простого рода: стрельцов, купцов малых или попов, у которых не хватило поповичей для своих дочек.

– Нет, Степан, не годен я уже к мужской жизни, да и не пристало седому старче брать в жены юную девицу для плотской утехи – не по-божески это, ибо Господь завещал нам, людям, плодиться и размножаться, и чтобы отец не возлюбил дочь свою, что является содомитским грехом, а когда старый венчается на юной девице, это, по-моему, и есть содомитство.

– Но царь наш на юной деве женился – значит, нет здесь никакого греха, – возразил Степан.

– Царю надо род свой держать, и поэтому церковь разрешила этот четвертый брак совершить. Иосифу, мужу девы Марии, тоже разрешено было пророком жениться на ней, но не для плотской утехи, а для рождения Спасителя – Христа нашего и рождение Христа было беспорочным, как гласит Евангелие, – возразил подьячий, добавив:

–Так и царь наш, Иван Васильевич, оженился на девице Марии, чтобы родить наследника.

– Ладно, хватит говорить о царе и его жене, о них и без нас есть кому посудачить и среди друзей, и среди врагов многих, – прервал свои речи подьячий Тимофей.