Царь всея Руси

Сегодня день погожий, комары уже пропали и можно посидеть с удой на берегу в свое удовольствие.

Соседи зашагали к реке и минуты спустя уже были на берегу. Москва-река величаво несла свои воды мимо Кремля, что краснел кирпичом стен на другом берегу, и, заворачивая излучиной, стремилась вдаль к Новодевичьему монастырю, колокольня которого виднелась на самом краю неба.

Рыбаки развернули удила из суровых нитей с поплавками из гусиного пера и кованных железных мелких крючков на конце. Тимофей достал склянку с червями, что накопал поутру возле дома и рыбаки, насадив червяков на крючки, забросили удила и стали ждать поклева, который не заставил их без внимания.

Поплавок Степановой удочки дернул, встал торчком и ушел под воду. Степан дернул за удилище и нить взметнулась из воды вверх, а на крючке, поблескивая, трепыхалась плотва, размером с ладонь.

Вслед за Степаном и Тимофей подсек рыбешку, и дальше рыбаки без передыха таскали одну рыбешку за другой, пока холщовая сумка Тимофея не заполнилась наполовину.

– Хватит сорную рыбешку таскать, давай удить рыбу покрупнее, – сказал Тимофей и взяв сачок, что прихватил из дома, прошел сапогами на мелководье, где в воде резвились уклейки, подсек мальков сачком и вытряхнул их на траву. Рыбешки трепыхались, отсвечивали серебром под лучами солнца, и рыбаки, насадив по живцу на удила, забросили их в воду, надеясь, что живца заглотит судак или щука, а если повезет, то и осетр клюнет. Хотя осетров в Москва-реке стало много меньше в этих местах, но иногда, на рыбацкое счастье, удавалось поймать рыбину фунтов на десять и более, что Степан замечал, ранним утром поспешая в Кремль на службу.

Поплавки-перья замерли неподвижно на воде, и чтобы не сидеть в молчании, Степан и завел с подьячим серьезный разговор.

– Тимофей Гаврилович, – начал Степан, – давно хотел спросить вас, как у нас установился мир с Польшей, насчет Ливонии. Нынешней зимой мне довелось много раз переписывать мирный договор царя Иоанна с Польшей и Литвой и в том договоре записано, что Россия уступает Польше много городов и земель на западе.

Тимофей сидел молча, уставившись на неподвижный поплавок, потом вздохнул и начал разговор:

– Понимаешь, Степан, Ливонская война длилась много лет, почти с начала царствования Иоанна и еще раньше, с его отца и деда, а, пожалуй, и с князя Александра Невского или до него.