Неизвестный Шекспир

And Caesar, that presented was

With noble Pompey’s princely head,

As ’twere some judge to rule the case,

A flood of tears he seemed to shed;

Although indeed it sprung of joy,

Yet others thought it was annoy;

Thus contraries be used, I find,

Of wise to cloak the covert mind.

I Hannibal, that smiles for grief,

And let you Caesar’s tears suffice,

The one that laughs at his mischief,

The other all for joy that cries;

I smile to see me scorned so,

You weep for joy to see me woe,

And I a heart by love slain dead

Presents, in place of Pompey’s head.

O cruel hap and hard estate

That forceth me to love my foe,

Accursed by so foul a fate

My choice for to prefix it so,

So long to fight with secret sore,

And find no secret salve therefor;

Some purge their pain by plaint, I find,

But I in vain do breathe my wind.

№5 Я не тот

Я не тот, кто бесхитростен вроде,

Я не радуюсь жизни земной —

Просто раб, хоть живу на свободе,

И веселый, и самый смурной.

Спрячу злость за улыбкой мгновенно,

Брошу взор Ганнибала в окно

На деревни вокруг Карфагена,

Что разрушены Римом давно.

Вижу Цезаря в славе и силе,

И седины Помпея главы —

Судьи слезы потоками лили,

И они оказались правы,

Эти слезы от радости сладки,

А других раздирали догадки.

Но контрасты, как вечер и утро,

Тайный разум использует мудро.

Ганнибал, улыбаюсь печали,

Слезы кесаря скорби не значат —

Кто вынашивал злобу вначале,

По-другому от счастья заплачет.

Презираем, но с радостным видом

Ты застонешь, меня не жалея,

И я сердцем, любовью убитым,

Отдарюсь не главою Помпея.

О жестокое, тяжкое бремя,

Мне враги неизменно дороже,

Этой грязной судьбы не приемля,

Для начала я выберу столь же,

Столь же мерзкое поле для битвы,

Не используя знахарство к бою,

Кто-то верует в силу молитвы,

Но напрасно дышу я собою.

№6 If Care or Skill Could Conquer Vain Desire

If care or skill could conquer vain desire,

Or reason’s reins my strong affection stay,

Then should my sighs to quiet breast retire,

And shun such signs as secret thoughts bewray;

Uncomely love, which now lurks in my breast,

Should cease my grief, through wisdom’s power oppressed.