Неизвестный Шекспир

№14 Эти краски поют, чтобы я затих

Что хитрость сумеет дать

Чертам ее лика благим,

В страданиях благодать

Ищу я, взывая к ним?

И тысяч а стрел купидона

Летит из очей благосклонно.

Для сердца таится в каждой

Желание неги сладкой,

В душе, одержимой жаждой,

Пожар разожгли украдкой.

Нет слаще теперь, поверьте,

Чем жизнь и любовь ее смерти.

Лили, на полях прорастая,

Хоть белой красой известна,

Не сможет затмить урожая,

По праву отдаст свое место.

Небесным свечением лик ее

Сулит наслажденье великое.

И серебряный отблеск Синтии,

Что в потоках бегущих бьется,

С белизной не сравнится лилии

С волосами – лучами солнца.

Достоинств сияет гений,

Как день для моих прозрений.

А есть еще там и Красный

Сильнее Дамасской Розы —

Цветет на щеках Прекрасной

Без всякой для чувств угрозы.

Ведь нету звезды на небе,

Чтоб свет ее виден не был.

Сияющий Феб с постели

Встает, чтоб окрасить утро

Фетиды в морской купели

Цветами гвоздики мудрой,

Лицо озарит на глади

Царицы земной благодати.

Этой лилии белой линии,

Эти примеси розово-красные,

Этот свет серебра от Синтии,

Эти лики богини страстные,

Эти солнца лучи в глазах моих,

Эти краски поют, чтобы я затих.

№15 Who Taught Thee First to Sigh?

Who taught thee first to sigh, alas, my heart?

Who taught thy tongue the woeful words of plaint?

Who filled thine eyes with tears of bitter smart?

Who gave thee grief and made thy joys so faint?

[echo] Love

Who first did print with colours pale thy face?

Who first did break thy sleeps of quiet rest?

Above the rest in Court, who gave thee Grace?

Who made thee strive in virtue to be best?

[echo] Love

In constant troth to bide so firm and sure,

To scorn the world, regarding but thy friend,

With patient mind each passion to endure,

In one desire to settle to thy end?

[echo] Love

Love then thy choice, wherein such faith doth bind,

As nought but death may ever change thy mind.