Жрецы и жертвы холокоста

Могла до небес воспеть Белую гвардию (в «Лебедином стане»), а потом с тем же вдохновением прославить Советский Союз в стихах к сыну – и подвиг челюскинцев… И, убедившись, что в Чехословакии кроме одного офицера никто не защитил Родину и что кроме слюны у чехов не осталось другого оружия, поэтесса решила прославить не армию, а весь народ:

Его и пуля не берет,

И песня не берет!

Так и стою, раскрывши рот:

– Народ! Какой народ!

Когда ни сила не берет,

Ни дара благодать, —

Измором взять такой народ?

Гранит измором взять?

    20 мая 1939 г.

Из будущего коллаборационистского Парижа, готового через год сдаться немцам, как и Прага, к чешскому народу весной 1939 года чуть ли не каждый день летели рифмованные призывы Цветаевой к борьбе, к сопротивлению, к восстанию против европейских гуннов: «Богемия! Богемия! Не лежи, как пласт! Бог подавал обеими и опять подаст»; «С объятьями удавьими Расправится силач! «За здравие, Моравия! Словакия, словачь!»; «Не погибнет чех»…

Стихи пишутся каждый день! Вдохновение не иссякает! Заключительное стихотворенье чешского цикла поднимается до высот, где живут не просто стихи, но государственные гимны:

Процветай народ, —

Твердый, как скрижаль,

Жаркий, как гранит,

Чистый, как хрусталь.

    21 мая 1939 г. Париж

Видимо, из французского «далека» пошлые исторические подробности чехословацкой драмы были плохо различимы для ее близоруких глаз… На самом же деле оккупация Чехословакии была весьма странной, поскольку и власть и народ были не достойны ни восхищения Марины Цветаевой, ни романтических надежд, которые она на них возлагала.

* * *

Итак, 29 сентября 1938 г. в Мюнхене западные демократии сдали Чехословакию Гитлеру. Утром 30 сентября президент Бенеш получил из Берлина ультиматум о том, что в течение 10 суток Судетская область должна перейти под власть Германского рейха.

Чехи не стали ждать десять дней, посовещались полтора часа, и премьер-министр республики Ян Суровы сообщил Берлину и гражданам своей страны, что ультиматум принят. Во время полуторачасового обсуждения германской ноты министр иностранных дел чешского правительства Камилл Крафта заявил своей политической и военной элите:

«Теоретически ультиматум можно отвергнуть. За этим последует война, в которой никто нас не спасет».